Виктор Добронравов: «Наша литература жива, она говорит о насущных вещах»


Интервью: Светлана Юрьева, «Читаем вместе», июнь 2022

Наш сегодняшний собеседник – артист театра и кино, яркий представитель среднего поколения Театра имени Вахтангова, певец и музыкант, лидер музыкальной группы «Ковер-Квартет», любящий муж и папа двух очаровательных дочек, Заслуженный артист. Мы говорим с Виктором Добронравовым о любимых книгах, родном театре и кино, знаковых ролях, среди которых Онегин, Хлудов, Яго и Болконский в самой громкой премьере года, а также о том, какова это — играть вместе с отцом и братом и как быть лучшим другом своей жены.

Виктор, какие книги произвели на вас впечатление в последнее время?
– «Сердце Пармы» Алексея Иванова, «Лавр» Евгения Водолазкина, «Обитель» Захара Прилепина… Это все современные авторы, и мне от этого очень радостно. Помню, когда мы учились в 2000-х, педагоги нам говорили, что «нет писателей на Руси, на Серебряном веке все закончилось». И когда сейчас я читаю такие книги, радуюсь, потому что понимаю, что наша литература жива, она говорит о насущных вещах и «попадает» в меня как в читателя. Так же, как жив и наш театр. И хочется верить, что и кино развивается и идет своей дорогой.

В который раз пророчат гибель бумажной книге…
– Помните, как в фильме «Москва слезам не верит»: «Ничего не будет, ни театра, ни кино – одно сплошное телевидение». Ну, нет же, нет! И телевидение есть, и интернет есть, но и театр успешен: полные залы, зритель ходит. Мы ездим по стране, по миру – театр востребован. И так должно быть всегда!

В театре вы играете в спектаклях и Юрия Бутусова, и Римаса Туминаса. Что вам ближе: буря Бутусова или простота и ясность Римаса?
– Я все люблю, все, что мы играем, – и оно разное. Спектакль Бутусова я люблю всей душой: это такая многосложная фантасмагория. И при этом «Война и мир» Римаса Владимировича заняла огромное место в жизни каждого, кто участвует в этом спектакле. К нам еще не пришло полное осознание того, в чем мы участвуем. Но и бутусовский спектакль я не стал любить меньше. Это совершенно разные вещи.

Это как книги, которые в разном возрасте воспринимаются по-разному?
– Да, конечно. Каждый находится на своем этапе развития. То, что сделал Римас в «Войне и мире», я бы не сделал, потому что еще молодой и несмышленый человек. Но мне это близко.
В «Короле Лире» Вы играете Глостера. Вам близка эта роль? Были ли в Вашей практике роли, которые дались вам особенно тяжело, через преодоление?
– Если что-то не идет, так не надо это и делать. Зачем какое-то преодоление? А Глостер – человек, любящий своих детей. Это во мне, как минимум, отзывается.

Вы добрый папа?
– Да. Но я и строгим могу быть, потому что это необходимо. Варваре 11 лет: возраст такой, уже характер показывает. А Василиса за ней тянется, повторяет. Ей шесть лет, и там свои нюансы. Поэтому нужно, чтобы хоть какая-то дисциплина была.

В фильме «От печали до радости» вы трогательно смотритесь все вместе: с папой и братом! Играть с близкими людьми проще или сложнее?
– Это дополнительная ответственность. Когда ты вдруг перешагиваешь в другое качество и, не отменяя родственных уз, вдруг становишься партнером и артистом, работаешь. И это было для нас непривычно и волнительно. Мы раньше играли вместе на сцене, и Ваня (Иван Добронравов, младший брат Виктора – Прим. авт.) играет с папой в двух спектаклях, но это в театре. А в кино снимались вместе первый раз. К тому же в этом фильме мы играем персонажей, связанных семейными узами. Было любопытно.

Фамилия у вас обязывающая. Знаете, откуда взялась?
– Исторически все фамилии с корнем «добро» –Добролюбов, Добровольский, Добронравов – были связаны с церковнослужением.

Вас, видимо, в честь деда назвали?
– Да. Виктор Федорович, Федор Викторович – у нас таких несколько поколений.

А Ивана в честь кого?
– Вообще-то ждали Аню. Думали, что будет девочка. Хотели Анечку, получился Ванечка.

У обеих ваших дочек имена на букву «В».
– Так случилось. Мы хотели старшую назвать Варварой, она родилась в день Святой Варвары. А Василиса –  нам просто понравилось имя. Мы с Сашей – люди творческие (жена Виктора – Александра Торгушникова, фотограф – Прим. авт.), поэтому при выборе имени больше опирались на интуитивные вещи.

Вы замечательно пели в мюзикле «Красавица и чудовище». Удается ли поддерживать отношения с бывшими партнерами?
– «Красавица и чудовище» – мой первый спектакль в этом жанре. Потом были «Любовь и шпионаж», «Эдмонд Дантес», «Обыкновенное чудо», где я играл министра-администратора. Не могу сказать, что нам с ребятами удается часто общаться, но мы поддерживаем отношения, ходим на премьеры друг к другу. Из-за обилия работы я и с самыми близкими друзьями очень редко вижусь, так уж складывается жизнь.

Ваши самые близкие друзья с юности?
– Со школы. Мы с Сашей учились в одной школе, и основной костяк наших друзей – со школьной скамьи. Дружим семьями, крестные друг у друга.

Александра – фотограф в театре Вахтангова?
– Саша работает фотографом где захочет. Фото с афиши «Войны и мира» – ее работа. И с афиш «Царя Эдипа», «Отелло», «Фриды» на Симоновской сцене тоже. Она много работает в кино, снимает съемочный процесс. За ее плечами уже приличный список кинопроектов.

Вы советуетесь с женой, обсуждаете творческие вопросы?
– Как муж может не советоваться с женой? Мы с ней лучшие друзья, знакомы более двадцати лет – говорим про все. Когда жена – лучший друг, это самая крепкая связь.

У папы с мамой тоже так было?
– Да, так получилось, у них сходная история.

С братом вы похожи по характеру?
– Нет, мы разные, но со временем стали похожи. Даже голоса – нас по телефону путают. Но если разбирать по психофизике, то он – белый клоун, а я рыжий. Он склонен к рефлексии, любит копаться в себе, а я более эмоционален, у меня экстравертная такая история. У каждого бывают свои вызовы, испытания, но я стараюсь не рефлексировать.

Римас Туминас говорил: «Бороться не надо, но и сдаваться не надо». В вашем понимании – это как? Сохранить себя независимо от обстоятельств?
– Да, вот именно так. Делай, что должен, и будь, что будет.

Ради театра вы отказывались от многих кинопроектов. А есть какая-то роль, от которой вы бы точно не отказались?
– Это все сослагательное наклонение. Любой артист хочет сыграть Гамлета. Но где, у кого, как? Это вопрос! Я даже представить не мог, что буду играть Хлудова, Онегина, царя Эдипа, Яго, Болконского, наконец! Про такие роли каждый артист может только мечтать. А я даже не мечтал, но они приходят. И пусть приходят! Главное, чтобы ты был готов к ним и к новым вершинам.

Какое место в вашем творчестве занимает кино?
– Кино – это совсем другое. В театре на танке не поездишь, на лошади не поскачешь, на сцене полицейский разворот на машине не сделаешь. Кино дает другие возможности, и меня это привлекает. Оно может быть добрым, семейным, может быть экшеном про авиалесоохрану (имеются в виду фильмы «Пальма» и «Огонь с участием Виктора Добронравова – Прим. авт.). Мне было интересно работать в «Огне»: Алексей (Алексей Нужный – режиссер картины – Прим. авт.) мне дал возможность сыграть роль практически без слов. Для меня, человека активного, это был вызов –  сыграть так, чтобы было интересно и понятно, и при этом молчать.

Как вы относитесь к поклонникам, поклонницам?
– Прекрасно отношусь. Без них, без зрителей, нас бы не было. Приятно, когда люди благодарят за спектакли. Кино – это кино. А когда говорят спасибо за театральные работы – это отдельное удовольствие.

Насколько мне известно, соцсети вы не жалуете…
– Я их не люблю. Сейчас все переезжают с одного на другое, открывают каналы в Телеграм – я всем этим заниматься не буду. У меня был Инстаграм, потому что там можно размещать фотографии, а жена у меня фотограф. Но я против жизни в соцсетях, мне это не нравится. Я – за живое общение!

У вас много замечательных ролей и в кино, и в театре. Какая из них особенно Вам дорога?
– Наверное, по горячим следам –  Болконский. Я понимаю, что эта роль – на вырост. Весь этот спектакль нам всем – на вырост. Вот сколько буду играть, столько буду в нем расти и расти. Тем более, там сложный рисунок роли. Это статичный персонаж, он мало двигается, и в этом есть определенная актерская сложность. Нужно правильно распределиться, чтобы это было интересно и понятно, что с ним происходит, а не просто ходит шкаф по сцене – и все. Внутри этого статичного рисунка есть жизнь, и вот в ней надо найти и показать глубину и смысл. И поэтому я только в начале пути своего развития. В процессе приходит какое-то осознание, понимание и спокойствие. Так или иначе, ты все пропускаешь через себя.

 

Фото: Александра Торгушникова, Виктор Добронравов в роли Андрея Болконского в спектакле Театра им. Евг. Вахтангова