В подмосковных Люберцах 90 лет назад родился писатель Анатолий Приставкин.

До войны семья снимала комнату площадью 7 квадратных метров в частном доме. Отец Игнат Петрович работал плотником, краснодеревщиком, газовщиком, мать – Евдокия Артемовна – постоянно болела, и в самом начале войны в возрасте 32 лет умерла.

Детей – маленького Анатолия и его сестру – определили в разные детские дома, поскольку отец ушел в армию. Позднее он рассказал сыну, как на фронте его спасла ушедшая из жизни жена. После тяжелого боя он без сил свалился на какую-то кочку и мертвецки заснул. Во сне отцу явилась празднично одетая Евдокия, которая упросила его перейти в другое место. Утром немцы минометным огнем накрыли этот участок, и те, кто там оставался, погибли.

Толя кочевал из одного детдома на Кавказе в другой. Его даже в карты проигрывали. Чудом избежал смерти.

В 14 лет из очередного детдома сбежал и работал на аэродроме в Жуковском и консервном заводе. После войны писатель окончил Московский авиационный техникум, работал электриком, радистом. В это же время были опубликованы его первые стихи.

А в 1954 году Анатолий стал студентом Литературного института имени Горького, учился у поэта-песенника Льва Ошанина, но потом все-таки избрал прозу. В 1959 году состоялся его дебют в журнале «Юность» (цикл рассказов «Военное детство»). На строительстве Братской ГЭС Приставкин был собкором «Литературной газеты», совмещая журналистику с работой в бригаде бетонщиков.

Его самая известная повесть о детдомовских братьях Кузьменышах «Ночевала тучка золотая» вышла в 1987 году. Книга получила Госпремию. Была переведена на 30 языков мира и потом экранизирована.

«Солдат и мальчик», «Кукушата», «Летающая тётушка» — другие не менее известные произведения Приставкина.

В 90-е годы Приставкин был председателем комиссии по помилованию при президенте РФ.

Издал более 25 книг. Отец троих детей.

ЦИТАТА

Анатолий приставкин:

«С детства усвоил я истину, что мир несправедлив, равенства нет. Скажем, наша семья снимала комнатёнку в семь квадратных метров у хозяина двухэтажного дома, Гвоздева. Понятно, что Гвоздев в сравнении с моим отцом был богат. А соседка Сутягина имела большой огород, где сажала картошку, а значит, тоже была обеспеченнее нашей семьи. А ещё богаче, наверное, был некий Глазов, потому что городской сад во времена моего детства назывался Глазовским: старожилы утверждали, что тот сад раньше Глазову и принадлежал. Но и я, владеющий двухколёсным детским велосипедом, был богаче иных сверстников, и они мне жутко завидовали. В школе, а потом в институте на всяких семинарах по марксизму мне втолковывали, что неравенство несправедливо, и что мы строим общество, где такого неравенства не будет. Но моя мама как не владела ничем, так и умерла в чужом доме, а отец оставил мне в наследство сто берёзовых веников, которыми торговал возле бани. Зато в те же самые времена дети партийных деятелей ездили развлекаться на охоту в Африку, а секретари Союза писателей отхватывали для себя и внуков переделкинские дачи и квартиры в особых домах на Большой Бронной. Обеды и «заказы» им привозили из «закрытых распределителей»… Выходило, что богат тот, кто ближе к кормушке, или тот, кто умеет наворовать».