Этой весной французскому классику Борису Виану исполнилось бы 100 лет. Через 75 лет после смерти Виана был напечатан его роман «Деваться некуда». Перевод на русский сделал Валерий Кислов, книга вышла в издательстве NoAGE.

Виан Борис, УЛИПО. Деваться некуда / пер. с фр. В. Кислова. – Polyandria NoAge, 2021. – 191 с.

Эксперимент продолжается
Борис Виан – признанный классик французской литературы. В издательстве «Галлимар» есть специальная коллекция «Плеяда», академические издания с огромным корпусом комментариев и примечаний. И Виан уже автор этой «Плеяды». А еще музыкант, певец, джазовый критик, очень интересная пассионарная личность. Он был одним из первых, кто устраивал джазовые клубы в послевоенном Париже, привечал американских джазменов, переводил американскую литературу. В конце 1940-х годов под псевдонимом Вернон Салливан Виан опуб­ликовал стилизованные под нуар романы «Я приду плюнуть на ваши могилы», «У всех мертвых одинаковая кожа», «Женщинам не понять», которые пользовались большой и даже скандальной популярностью. Куда большей, чем произведения, которые он подписывал своим собственным именем. Роман, вышедший в издательстве «Поляндрия», – «Деваться некуда». Виан написал первые главы и забросил его. И вот через 7-10 лет участники группы УЛИПО коллективно дописали еще 12 глав, не отступая от авторского плана. Это динамичный детектив со всеми составляющими: загадочные преступления, расследование, погоня, саспенс, неожиданная развязка и так далее. Однако в романе важен не столько «кровавый» сюжет и детективная интрига, сколько языковая игра.

Проза Пушкина и Пузо Прошкина
УЛИПО – это мастерская потенциальной литературы. Я когда-то предложил, чтобы сохранить акроним, по-русски называть эту группу «Увеличение ЛИтературной ПОтенции». Это содружество литераторов и математиков. С шестидесятых годов прошлого века они занимаются тем, что выис­кивают риторические приемы, формальные ограничения, которые писатель может применять, сочиняя произведения. Старые ограничения – это и рифма, и особый ритм, и всякие липограммы, анаграммы, палиндромы и т. п. Весь риторический набор, известный еще с античности. Ведь языковая игра родилась вместе с языком.
Возьмем, например, детективный роман Жоржа Перека «Исчезание». В нем Перек ни разу не использовал слов, содержащих букву «e» – самую частую гласную французского языка. В переводе романа отсутствует буква «о», одна из наиболее частых букв и самая частая гласная в русском языке. Идея такого ограничения в том, что оно стимулирует воображение, заставляет выискивать или выстраи­вать другие слова, выражения, конструкции, ассоциации и таким образом освобождает писателя от рациональной логики, языковых клише, жанровых и повествовательных условностей. Форма определяет и направляет содержание.
Отцы-основатели УЛИПО – писатель Раймон Кено и математик Франсуа Ле Лионне. На смену им приходят молодые, в частности те, кто дописал роман Виана/Салливана. Например, в каждой главе «Деваться некуда» присутствует акрофоническая перестановка. Ну, например, «Проза Пушкина – Пузо Прошкина». Вы переставляете одну-две буквы в начале слова, и смысл фразы меняется. И для каждой такой «каламбурины» приходилось искать соответствие в русском языке. Применяют авторы и прием «подношение», или «прекрасное подношение», когда используются только буквы, которые входят в фамилию того, кому посвящен текст. В примечании приводится целая поэма, написанная таким образом. Авторы из УЛИПО сопроводили текст романа большим количеством комментариев. Я их, естественно, сохранил и даже добавил, по согласованию с УЛИПО, несколько своих специально для русскоязычного читателя.
В произведениях наших писателей и поэтов языковая игра тоже присутствует. Велимир Хлебников и футуристы занимались рече­творчеством, самовитым словом, заумью. Но у них не было правил, они не навязывали себе жестких формальных рамок.
У нас формальные ограничения применял поэт Дмитрий Авалиани. Существуют и сегодня писатели и поэты, которые целенаправленно занимаются анаграммами и палиндромами.
Мы с коллегами выпустили в «Новом литературном обозрении» сборник «Свобода ограничения», где постарались представить таких авторов из разных городов России. Мне интересны языковые игры. Чем сложнее форма, тем сложнее, но и интереснее переводить.

Ювелирная работа
Виана переводили прекрасные переводчики Михаил Яснов, Ирина Волевич, Наталья Мавлевич, Виктор Лапицкий, Надежда Бунтман. Для популяризации этого автора особенно много сделала Мария Аннинская. Но открытие Виана русскоязычному читателю всё же принадлежит Лилианне Лунгиной. Она первая издала синенькую книжечку с романом «Пена дней» и рассказами, которую в то время невозможно было достать. Я перевел два текста Виана/Салливана «У всех мертвых одинаковая кожа» и «Собаки, страсть и смерть», роман Виана «Сердцедер», несколько рассказов и стихов.
Часто спрашивают, чего больше в работе переводчика – творческого или академического? Когда переводишь, это в любом случае творчество, но в то же время нужно стремиться к академической скрупулезности. Это касается и стилизации, и использования жаргонизмов. Нужно понять, что та или иная фраза или слово означали для читателей в то время, когда творил автор. Представьте, 1950-е годы. Человек говорит: «Пойдем дерябнем рюмашку». Переводя эту фразу, нельзя сказать: «Пойдем пропустим стаканчик». С другой стороны, можно, конечно, сказать по-разному.
Пускай переводят «Илиаду» Гомера сегодняшним подростковым сленгом. Ради бога. Пусть это будет, если это талантливо. Нельзя ставить барьеры. Всё зависит от того, насколько это попадает в цель.
Почему нельзя употреблять об­сценную лексику? Можно, если текст совершенно ясно и четко стилистически маркирован. Герой в оригинале ругается, как сапожник, а я в русском переводе что напишу – «Черт возьми!»? Здесь важны пропорции. Это ювелирная работа: вы взвешиваете на весах, как фармацевт, пять граммов этого, семь граммов того.
Языковые поиски увлекают. Переводчик должен осаждать себя. Желательно, чтобы был толковый редактор, знающий язык оригинала, который мог бы указать на неточности, нарушение пропорций. Но очень часто требуется быстро «выдать книжонку», чтобы скорее запустить ее на рынок. Мало того что гонят переводчика, так еще и редактора и корректора вообще не предусмотрено. Люди старой выучки, редакторы и корректоры, которых я застал, – это была грандиозная школа. Ее нужно обязательно сохранять, потому что они нам берегут язык. Они знают все правила пунктуации, орфографии, стилистики. Таких людей надо беречь и хорошо им платить.

О любимых писателях
В XIX веке люблю Пушкина с Тютчевым, а в XX столетии – всего Мандельштама, что-то из Пастернака, Цветаевой, раннего Маяковского, многое из Хлебникова. Несомненно, обэриуты, Хармс и Введенский. Из прозы – Гоголь, Салтыков-Щедрин, «Обломов» Гончарова, рассказы Чехова, «Мелкий бес» Сологуба. Замятин, Платонов, Набоков, Шаламов. Из французов – Вийон, Рабле, Паскаль, Ронсар, весь золотой век, Расин. В XVIII столетии, на мой взгляд, было мало интересного, романтиков не могу ни читать, ни слушать. Из классиков XIX века я бы выделил Флобера и Гюисманса. Но ближе мне и по времени, и по духу начало ХХ века: дадаизм, «диссиденты» от сюрреализма, абсурдисты, все те, кто работают с языком: Альфред Жарри, Рэймон Руссель, Мишель Лейрис, Франсис Понж, Анри Мишо, Раймон Кено. Конечно, Ионеско и Беккет. Ближе к нам – это Виан и Перек. Стараюсь читать русскую книгу, потом французскую, чередую. Прочел потрясающие «Воспоминания о войне» Николая Никулина. Перечитал что-то из Салтыкова-Щедрина (очень актуально), «Записки нетрезвого человека» Володина (пронзительно), «Незнайку на Луне» Носова (хорошо, концовка только подкачала), «Белеет парус одинокий» Валентина Катаева. Стилист он, конечно, хороший, но берет лишь часть правды и коверкает историю. Целые поколения выросли на этих недомолвках и умолчаниях. И на лживых эпопеях о Ленине и Сталине, на пропаганде. Это очень опасно. И опять наступаем на те же грабли.

Запад и мы
Посмотрите, сколько выделяется из бюджета на культуру у нас и во Франции, в Англии. Какие там издаются журналы, на какой бумаге! Каждый регион издает что-то свое, на деньги, которые выделяют региональные власти. Помогают художникам, литераторам, музыкантам. Где-нибудь в Карелии молодой художник подаст на грант. Но власти не станут поддерживать явное новаторство, авангардизм, особенно если он политически ангажирован. Они скорее это запретят, а поддержат что-нибудь имперско-академическое и военно-патриотическое. А государство не должно вмешиваться и руководить культурой. Только поддерживать. Если есть маленькие книжные магазины со своей специализацией, и туда ходят заинтересованные, увлеченные люди, надо всячески помогать им. В Париже до сих пор есть магазин Shakespeare and Company, ему уже век. Туда Джойс ходил, и его хорошо знал владелец этого магазина. Это местная достопримечательность. Были, например, в России книжные лавки Сытина. Ну хорошо, большевики все позакрывали. Так сейчас откупите у нынешних владельцев, сделайте книжный магазин, как в начале ХХ века. В Париже таких небольших книжных лавочек сотни!

Фото: Валерий Кислов (из личного архива)