Книга «Кандинский и я» может рассматриваться как «честная» биография художника — благо автор рассказывает обо всей его жизни, а не только о годах, проведенных вместе. Но на первом плане здесь, конечно, позднее творчество Василия Кандинского, когда, по словам Нины, они не расставались ни на день. И это бесценное, хотя и предельно пристрастное свидетельство.

Кандинский — один из самых дорогостоящих и известных в мире российских художников. На Западе, впрочем, его всегда считали своим: карьера Кандинского-живописца началась в Германии. Там же он прославился и стал одним из лидеров авангарда, написал в 1910 году первую абстрактную работу.

С Германией связан и еще один важный период в жизни Кандинского: его преподавание в Баухаусе — новаторской школе для архитекторов и дизайнеров. Именно годы работы в Баухаусе — в центре внимания в книге Нины Кандинской. Автор не скрывает: тогда они были особенно счастливы.

В то же время советский период в жизни мужа Нина явно недолюбливает. Февральской и Октябрьской революциям, последующему участию Кандинского в художественной жизни ленинской России (более чем активному), взаимоотношениям с русскими художниками уделено всего около десяти страниц. Кандинская как будто не хочет вспоминать о временах, когда им приходилось голодать, с трудом добывать дрова для обогрева и бояться звонков из Кремля. Зато во всех нюансах описывается благополучный семейный быт в Веймаре и Дессау.

Рассказ на первый взгляд стремящийся к объективности, на поверку оказывается чередой очень личных воспоминаний, чередуемых с рассуждениями о творчестве Кандинского и обширными цитатами из его собственных трудов и текстов коллег. Но в этом и заключается прелесть книги: супруга живописца выступает здесь не просто как сторонний летописец, но фактически становится «ретранслятором» чувств, ощущений и идей самого Кандинского.

В конечном счете образ художника выглядит так, будто его создавал он сам, а не другой, пусть и очень близкий человек. Герой предстает перед читателями увлеченным и трудолюбивым мастером, крупным теоретиком искусства, человеком мудрым и сдержанным, чуждым эпатажа и артистической эксцентрики…

Порой этот образ, да и само повествование кажется в некоторой степени выхолощенным. Но заскучавшему было читателю автор нет-нет да и подкинет какой-нибудь интересный факт, характеризующий Кандинского лучше, чем иные многословные описания.

Например, Нина сообщает, что муж считал неприкосновенным дневной сон. Каждый день он отдыхал с 14 до 15 часов, и в это время на двери дома висела табличка: «Не беспокоить». А еще между делом супруга живописца упоминает, что до революции Кандинскому принадлежал 24-квартирный доходный дом с видом на Кремль. Это объясняет, откуда у художника были деньги на путешествия и свободное творчество.

Книга «Кандинский и я» впервые была издана на немецком еще в 1976 году при жизни автора и почти сразу переведена на французский, а затем и на другие европейские языки. Выйти на русском ей помешала критика в адрес коммунистического строя и неоднозначное отношение к художнику в СССР. Теперь обидный пробел в отечественной мемуаристике ликвидирован.