«Несколько лет назад писатель Евгений Лукин, главный редактор журнала «Северная Аврора», предложил мне написать первую главу книги, – рассказал Кельмович. – В ее основе мои личные воспоминания о встречах с Иосифом Бродским, о его родителях и близких родственниках. О том, какие люди оказали влияние на будущего поэта, воспитывали его. Речь идет о неизвестной стороне жизни Иосифа в Ленинграде. Кроме родителей близкий семейный круг составляли родственники по материнской линии – четыре сестры и брат. Атмосфера нашей большой семьи была удивительной, создавало ее старшее поколение, люди невероятной силы духа, стальной закалки, внутренней интеллигентности.

Первое издание книги вышло в 2015 году. Работая над текстом, я уделял внимание стилю и смыслу. Но оказалось, что тема семьи уникальна. Несмотря на большое количество книг о Бродском, почти ничего не известно о его семье, родителях. Книги писали друзья, литературоведы, но не родственники.

Сейчас вышло второе, переработанное и дополненное издание.

После выхода книги в 2015 году было много встреч с читателями, мне задавали вопросы. Часто приходили люди и говорили: «Я был знаком с Бродским». «Учился с ним в школе». «Знал его отца». Рассказывали замечательные истории. Из этого материала родилась новая глава «РS: Через год после написанного».

Я воспринял происходившее как «диалог с миром»: сначала я рассказал историю о Бродском, а потом услышал ее продолжение».

Автор книги поделился на встрече историями об окружении, в котором вырос будущий лауреат Нобелевской премии по литературе. Рассказал о традициях семьи: например, все праздники справляли в квартире на улице Чайковского – в доме «дяди инженера», как писал о нем Иосиф. На лето все снимали дачу в Зеленогорске. Племянник видел Иосифа довольно часто, на семейных вечерах, приходил с родителями в «полторы комнаты», дом Мурузи на Литейном проспекте. «В 15–16 лет я приходил к нему уже целенаправленно». Зачем? В 13 лет Миша начал писать стихи. Не под влиянием своего дяди, как он признается, а потому, что увлекся бардами.

«Иосиф просмотрел все мои юношеские каракули, высказал свои впечатления без скидок на возраст. Потом были уроки поэзии, своего рода мастер-классы. Я запомнил это на всю жизнь и только недавно до конца осознал их содержание.

Такие простые и одновременно глубокие вещи объяснял мне поэт: не надо писать слишком красиво и слишком пафосно…Рассказывал об американской поэзии, о русской, советской — тоже. Имена Евтушенко, Рождественского вообще не звучали. А вот про Державина, поэта «русского барокко», Иосиф мне рассказывал. Дал почитать из своей библиотеки Арсения Тарковского, сказал, что это один из лучших поэтов нашего времени, недооцененный. Познакомил с поэтом Виктором Соснорой.

Диалог наш оборвался неожиданно: Иосиф уехал за границу, мы больше не увиделись. Его книги остались у меня дома…»