Читать эту книгу, большую часть которой составила не публиковавшаяся прежде на русском языке публицистика Томаса Манна, страшновато — вдруг становится ясно, до какой степени войны и социальные катастрофы первой половины XX века опустошили Германию. Невероятная концентрация духа и культуры, порожденная двумя предшествующими веками, кульминация «великого столетия» — XIX века. Один список имен, которым посвящает свои эссе Манн, чего стоит — Ницше, Шопенгауэр, Вагнер, Фрейд, Шпенглер… А еще — «трое мощных»: Лютер, Гёте и Бисмарк. Далее — сам Томас Манн, ряд превосходных писателей — его современников… А потом обрыв, пустота — мелкость послевоенной немецкой литературы, в которой Бёлль и Грасс почти гении, заметна невооруженным глазом. И потому 1950 — год, которым помечено эссе «Мое время» — дата почти символическая. Прежней Германии, Германии духа более нет, а что и когда вырастет на выжженной войной тоталитарной пустоши — бог весть. И еще страшнее, когда задумываешься о том, что ведь и по нашей стране война прошлась столь же жестоко, и социальные катастрофы нас постигли такие, что весь облик мира перевернули.

Тут вообще много параллелей напрашивается, подставляй только вместо Германии Россию. Вот о чтении: «У нас жадно читают. И в книгах ищут не развлечение и забвение, но истину и духовное оружие. Для широкой публики «беллетристика» в узком смысле слова явно отступает на задний план перед критически-философской литературой, перед интеллектуальной эссеистикой». Главенствующее положение, пишет Манн, занял «интеллектуальный роман». Это написано в 1924 году, в эссе «Об учении Шпенглера». О, как с тех пор все переменилось — и какое небольшое значение теперь имеет «серьезная литература»… Возможно, это и к лучшему — как знать, не читай широкая публика сто лет назад политических и философских сочинений, глядишь, история наших стран была бы куда менее кровавой…