Символика белого цвета поистине безгранична. Прежде всего белый цвет символически выражает начало и конец дневного, повседневного мира. Но смерть, как завершение жизни, есть только переход, соединение видимого и невидимого, иными словами, новое начало. Candidus – название белого или белоснежного на латыни. Это цвет «кандидатов», то есть тех, кто готовится изменить свое состояние или общественное положение. До сих пор кандидаты в различных сферах общественной жизни предстают перед нами в белом.

В космологических представлениях белый – это, как правило, цвет востока или запада, то есть тех крайних точек, в которых каждодневно рождается и умирает солнце. И в обоих случаях – «восточном» и «западном» – белый означает переход, как и две крайние точки на бесконечной линии горизонта. Но западный белый – это матовый, приглушенный белый цвет смерти, а белый Востока – цвет возвращения, цвет рассвета.

У древних египтян один и тот же иероглиф означал белый цвет, яркость, металл, серебро и молоко. Египтяне считали белый цвет пылающим, дающим жизнь. Великий бог Осирис изображался ими в белой короне. Но в социальной символике у белого не было привилегий: рядовые египтяне одевались в белые льняные одежды. В Древней Элладе белый был атрибутом божественного мира: греки считали, что боги живут на заснеженных вершинах гор, а белые кони несли колесницу главного олимпийца – Зевса. Белый был также цветом общения с Зевсом: в белых одеяниях жрецы приносили ему в жертву животных с белой шерстью. В Древнем Риме белый цвет становится привилегированным. Одежды белого цвета, в особенности тоги, могли носить лишь аристократы, ибо белый цвет, как писал впоследствии римский поэт Марциал (I век н.э.), «подходит лишь высшим… как знак их достоинства и благородства». Преобладание белого цвета в облачениях аристократов римской античности, возможно, объясняется тем, что таким образом это сословие желало подчеркнуть свою исключительность в свободе от физического труда. Ну прямо как сейчас «белые офисные воротнички». Только у них, как говорится, труба пониже и дым пожиже, чем у римлян в тогах.

В индийском искусстве брахманы, принадлежащие к высшей касте, всегда изображались в белом. В буддизме белый цвет соотносился с мистическим центром мира как с местом абсолютного божественного присутствия. В японской религии синто священные орнаменты из белой бумаги символизируют границу сакрального пространства. Так что и здесь белый цвет – цвет границы, перехода между мирами. В Европе смысловое восприятие белого цвета по преимуществу было сформировано христианской символикой. Для христианской традиции белый цвет – цвет чистоты, непорочности и незапятнанности грехом.

Но белый цвет указывает не только на божественную чистоту и ангельское достоинство. В природе и в культуре он также свидетельствует о зияющей пустоте и устрашающей смерти. Белый цвет – это цвет умирающей природы, в белом издревле провожали в мир иной усопших, белыми представлялись человеку духи, привидения и вообще пришельцы с того света.

Двойственное значение белого цвета гениально передал американский романист XIX века Герман Мелвилл. В романе «Моби Дик, или Белый кит» Мелвилл воспел царственное превосходство белого цвета, но в то же время предостерег: «в самой идее белизны таится нечто неуловимое, но более жуткое, чем в зловещем красном цвете крови».

И оказывается, что эту таинственную близость чистоты и небытия, любви и смерти, брака и погребения парадоксальным образом открывает нам символика белоснежного подвенечного платья. Антропологи утверждают, что в основе свадебного и погребального обрядов лежит идея рождающей смерти. Смысл ее очень прост: чтобы появилось что-то новое, должно умереть старое, прежде всего в самом человеке. Именно в таком значении использовались в русском свадебном обряде белый и красный цвета – старинные цвета траура. Белое или бело-красное платье невесты было скорбным платьем девушки, которой суждено умереть для прежней беззаботной девичьей жизни. Она умирала для своей семьи, чтобы символически воскреснуть как «мужняя жена» в другой семье и в другом роду.

Позже, конечно же, жизнь, как говорится, «взяла свое»: белый и красные цвета уже стали восприниматься как символы праздника и самой жизни. Считается, что белое стали носить на свадьбах еще древние греки. В античном Риме невеста облачалась в одежду из белой шерсти, символизирующую ее непорочность, и подпоясывалась веревкой, которую мог развязать только супруг. Однако в современную европейскую традицию свадебные платья белого цвета вошли в обиход не так уж давно. Белое свадебное платье, с которого ведет отсчет современная история невестиной белизны, надела в 1800 году на свое бракосочетание с генералом, будущим Неаполитанским королем Иоахимом Мюратом, Каролина Бонапарт, младшая сестричка Наполеона Бонапарта.

Завершая краткое обозрение белого цвета в истории, вспомним, что говорил о нем художник Василий Кандинский. Этот родоначальник абстракции в живописи посвятил цвету специальное исследование «О духовном в искусстве». «Белый цвет, – считал Кандинский, – действует на нашу психику как великое безмолвие… Это безмолвие не мертво, оно полно возможностей».