Полностью изменить представление о книге предложили футуристы. Они проявляли себя в разных сферах деятельности – выступали с чтением стихов, публиковали дерзкие манифесты, участвовали в художественных выставках. Немалую роль в футуристическом движении играл выпуск книг. Работы Крученых, Хлебникова, Гончаровой, Филонова в этой области столь же авангардны, как их стихи и живопись. Художник здесь переставал быть только автором иллюстраций. Благодаря возможностям литографии он становился автором всей книги – от исполнения рисунков до написания текста. Авторы таких книг проповедовали полный отказ от безликости типографского шрифта, стремились вернуться к живым рукописным формам, к традициям средневековой миниатюры. Книга оказалась идеальным «местом встречи» различных экспериментальных практик. Отпечатанные порой на обоях и грубой оберточной бумаге (подчас в пятиугольном формате), сборники и альманахи футуристов ныне хранятся в музеях и в лучших частных собраниях. Появление на аукционах таких изданий 1910-х годов, как «Садок судей», «Танго с коровами» или «Игра в аду», вызывает среди коллекционеров ажиотаж.

«Именно в книге для футуристов концентрировались все теоретические и закреплялись все практические поиски нового искусства. И именно книга давала возможность сполна реализовать апостолические устремления, свойственные всем крупным мастерам русского авангарда. Благодаря этому в сознании читателя книга приобретала значение “нового евангелия”», – отмечал исследователь искусства начала ХХ века Владимир Поляков. По его мнению, в русской культуре существовала давняя традиция запрещенной книги, на которую футуристы во многом опирались. Вся печатная продукция «осмыслялась ими как еретическая по отношению к тому типу изданий, который утвердился в обществе».

Искания книжников-новаторов продолжились после революции. Для Эль Лисицкого книга служила главным художественно-идеологическим символом революционного переустройства мира. В 1919 году, работая вместе с Малевичем в Витебске, он писал в одной из журнальных статей: «Книга сейчас – всё. Она стала в наше время тем, чем был когда-то храм, с его фресками и витражами… Книга стала монументом современности». Он был убежден, что художник книги теперь должен оставить перо и кисть – «и взяться за резец, за штихель, за свинцовую армию набора, за ротационную машину, и всё это послушно завертится в его руках».

Художника он уподобляет строителю-демиургу, воздвигающему прекрасный новый мир. Лисицкий, архитектор по образованию (учился до Первой мировой войны в Германии), воспринимал книгу как пространственный объект, своего рода здание из бумаги. Автор особо подчеркивал, что его книги «построены», а не «написаны». Своеобразным манифестом этой концепции стала книга Лисицкого «Супрематический сказ про два квадрата в шести построениях» – «символ эпохи и кредо конструктивизма в чистом виде», как охарактеризовал ее в начале XXI века искусствовед Евгений Штейнер. По наблюдению ученого, книга дает «очищенный от всего случайного концентрированный образ революционной борьбы и переустройства мира <…>, это новая сказка, повествующая о противоборстве добра и зла в предельно обобщенных формах». В этом издании были намечены пути развития советской книги на ближайшие десятилетия.

Лисицкий и художники его круга стремились поставить себе на службу технологию, выработать новый язык книги. Из наборной страницы они делали супрематическую композицию. Непревзойденным виртуозом искусства художественного набора был Соломон Телингатер. Из линеек, дуг и кружков типографской кассы он умел составлять наборные обложки с изображением сложных фигур, в том числе человеческих. Так сделаны обложки книги Овадия Савича «Плавучий остров» и нескольких изданий Андрея Белого. По выражению современного специалиста, это был идеальный образ человечества, своего рода креативная модель человека будущего, составленного из стандартных деталей.

В 1920-е годы были популярны идеи о преодолении косной природы, о замене биологии механикой. Писатели-фантасты и прочие «инженеры человеческих душ» мечтали о переделке человеческого материала. Художники книги тоже стремились интегрироваться в этот процесс. Идеи авангардистов вызывают большой интерес в начале XXI века. Лисицкий и Родченко задали тему, которая и сегодня продолжает раскрываться новыми гранями. Так, на выставке в Ивановском зале РГБ недавно были показаны интересные работы современных книжных дизайнеров, вдохновлявшихся изданиями и манифестами мастеров русского авангарда. В наши дни в маленьких издательствах выходят книги, сделанные эмоционально, штучно, «на пределе возможностей, как в последний раз» (слова графика-дизайнера Иннокентия Келейникова). Их авторы напоминают, что книга может быть моделью мира, философским «символом и кредо», а не просто собранием текстов и иллюстраций.