Эдгар родился 16 января 1809 года в Бостоне, где его мать и отец играли в ту пору в труппе местного театра. Это был красивый ма­ленький крепыш с большими темно- серыми глазами на улыбчивом личике, обрамленном вьющимися темно-каш­тановыми волосами. Его сестра Розали появилась на свет в 1810 году. Третий, самый старший в семье ребенок, Уиль­ям Генри Леонард По, был вскоре пос­ле рождения отдан на попечение деда по отцовской линии, генерала Дэвида По, и жил вместе с ним в Балтиморе.

Элизабет Арнольд (По) — мать писа­теля — выросла в английской актерской семье и рано вышла на сцену, с десяти лет появляясь в детских ролях под заботливым присмотром овдовев­шей к тому времени матери. Отец Эд­гара — американец ирландского про­исхождения. Однако в юности Эдгар станет придумывать себе разные ми­фические родословные. Самая замеча­тельная из них (в которой уже тогда проявилась некая тяга к чудовищным крайностям) делает его потомком вели­чайшего из предателей — генерала Бе­недикта Арнольда.

Смесь двух кровей — английской и американской — оказалась для Эдгара вдвойне нездоровой: оба родителя его страдали чахоткой. Дэвид По — весьма посредственный актер — скоро исчез с жизненной сцены: то ли умер, то ли просто бросил жену с детьми, когда третьему из них еще только предстояло родиться. Миссис По вынуждена оста­вить старшего сына у родственников, а сама вместе с годовалым Эдгаром пе­ребирается на Юг и продолжает иг­рать, дабы заработать на пропитание. В Норфолке (Виргиния) появляется на свет Розали По, после этого семья пе­реезжает в Ричмонд, и тут нищета и недуг быстро скрутили миссис По. Правда, поклонники таланта Элизабет, вернее поклонницы, окружили ее за­ботой и, как могли, облегчали ее стра­дания. Но все же в неполные три года Эдгар остался круглым сиротой. Сразу после кончины Элизабет, той же но­чью, две сердобольные дамы забрали детей из убогой каморки к себе.

Мальчика принял и усыновил зажи­точный купец из Виргинии Джон Ал­лан. Аллан, волей случая сделавшийся воспитателем Эдгара, был шотланд­ским коммерсантом, который пере­брался в Ричмонд, где и стал совладель­цем торговой табачной фирмы. Семья не жалела средств на воспитание Эдга­ра: его одевали «как принца», у него были своя лошадь, свои собаки, свой грум.

Его покровители своих детей не имели. Супруга Джона Аллана Фрэн­сис полюбила Эдгара — ребенок был очень красив. Что касается Джона Ал­лана, то он прежде всего желал угодить жене — только оттого и принял в дом мальчика, но усыновить его так никог­да и не согласился. Аллан был сухим и жестким человеком, а годы всякого ро­да испытаний, да и богатство мало-по­малу сделали из него тирана. К обоюд­ному несчастью, характеры Джона Аллана и Эдгара оказались абсолютно несовместимыми.

Эдгар развился рано — в пять лет он читал, рисо­вал, писал, декламировал, ездил верхом. В школе лег­ко поглощал науки, приоб­рел большой запас знаний по литературе, особенно английской и латинской, по всеобщей истории, по математике, по некоторым отраслям естествознания, таким, как астрономия, физика. Физически Эдгар был силен, но характер будущего писа­теля с детства страдал неровностью, в его поведении было много странного. С ранних лет Эдгар любил проводить психологические опыты над собой и другими.

Эдгар родился в Бостоне, но рос южанином и в душе всегда им оставал­ся. Многие его нападки на демократию и прогресс, на веру в способность на­родов к совершенствованию объясня­ются тем, что он был настоящим «джентльменом с Юга». Некоторые примечательные особенности южной жизни не могли не повлиять на его во­ображение: чернокожие кормилицы, рабы, прислуживающие в доме, фольклор с его при­видениями, рассказами о кладбищах, о покойниках, которые бродят по лесам. Он жадно впитывал в себя все эти фантастические истории.

В 1815 году Джон Аллан, его жена и их воспитанник поплыли в Англию и Шотландию. Аллан хотел укрепить и расширить свои деловые связи, а также повидать многочисленных родственни­ков. Эдгар какое-то время прожил в Эр­вине (Шотландия), а потом перебрался в Лондон в дорогой пансион, где про­учился пять лет. Из школьных воспоми­наний 1816-1820 годов суждено было родиться той странной и таинственной атмосфере, что царит в начале «Уилья­ма Уильсона». Повлиял на него и шот­ландский фольклор. На­станет день, когда он напи­шет: «Весь мир — сцена, необходимая лицедейке- литературе».

По возвращении Алла­нов в 1820 году в Штаты Эдгар поступил в колледж в Ричмонде, который окончил в 1826 году. Он прыгал выше и дальше всех, умел бить или быть битым — как повезет. Он покровительствовал ма­леньким, защищал их от старших ре­бят, помогал готовить уроки. Порой он куда-то исчезал и часами пропадал, втайне от всех сочиняя первые стихи, переписывая их красивым почерком набело и пряча в укромное место.

Стихи посвящались девочкам, пре­жде всего ученицам известной элитар­ной школы. Сестра Эдгара Розали — она тоже воспитывалась в одной из рич­мондских семей — служит посредни­цей, помогая посланиям попасть в руки красавиц. А еще Эдгар поразил товари­щей и учителей, проплыв шесть миль против течения по реке Джеймс, и на один день сделался истинным героем.

Именно тогда он познакомился с «Еленой» — своей первой и недости­жимой любовью. Миссис Джейн Стэ­нард, молодая мать одного из школь­ных товарищей, стала для него предте­чей будущей любви. «Елена, красота твоя, / Как челн никейский легкокры­ла…» В 1824 году в тридцать один год Джейн Стэнард умерла. Но существует некая «бессмертная легенда», согласно которой Эдгар ночами приходил на мо­гилу «Елены». Он охладел к шалостям, все его товарищи заметили это, не по­дозревая о причине, и лишь много лет спустя, когда узналось, кем он в дейс­твительности стал, былые друзья напе­ребой принялись вспоминать о том пе­риоде в своих мемуарах и письмах.

К тому времени Джон Аллан сделал­ся миллионером, унаследовав дядюш­кино состояние, а Эдгар потерял последнюю надежду на усыновле­ние. Джон Аллан мечтал сделать из Эдгара адвоката или хорошего коммерсанта, подобного себе, но начал понимать, что значит иметь в доме поэта (или человека, же­лавшего стать поэтом).

Но Эдгар вновь влюбился в мо­лоденькую девушку с локона- ми — Сару Эльми­ру Ройтер. Эльмира весьма пылко отве­чала на чувства Эд­гара. Но в планы отчима не входила женитьба Эдгара на этой девушке. Джон Аллан имел беседу с мистером Ройтером, и письма Эдгара к Эльмире перехватывались, а девушку со време­нем заставили по­верить, будто воз­любленный забыл ее, и согласиться выйти замуж за другого.

В феврале 1826 года Эдгар прощает­ся с приемными родителями и отправ­ляется на учебу в университет. Студен­ты, как правило, дети из богатых семей, картежничали, бражничали, устраива­ли дуэли, делали долги, уверенные, что родители в конце учебного года их по­гасят. Джон Аллан посылал Эдгару гро­ши. А юноша пытался жить так же, как и товарищи: играл, проигрывал и пил. Но у него была гиперчувствительность к алкоголю и дурная наследственность. Хорошо известно, что от одного стака­на рома он впадал в состояние исклю­чительного умственного просветления: превращался в блестящего собеседни­ка, «гения на миг», от второго — совер­шенно пьянел. Но учился Эдгар отлич­но. Без труда говорил на классических языках и переводил с них, выучивал уроки, пока кто-нибудь из товарищей читал вслух, и завоевывал авторитет у преподавателей и студентов. Когда карточные долги Эдгара достигли зна­чительной суммы, Аллан, придя в бе­шенство, наотрез отказался оплатить их. В те времена из-за неуплаченного долга можно было угодить в тюрьму или оказаться выдворенным из штата, где долг был сделан. Эдгар разломал всю мебель в своей комнате и возжег прощальный костер (шел декабрь 1826 года). Домой он ехал вместе с товари­щами по университету — для них начи­нались каникулы.

Аллан возражал против возвраще­ния Эдгара в университет. В ответ Эдгар тайком написал в Филадельфию, пы­таясь договориться о месте. Узнав об этом, Аллан дал ему двенадцать ча­сов на размышле­ния. Эдгар ушел из дома, хлопнув две­рью. Затем напи­сал из трактира письмо с просьбой передать ему баул с вещами, а также деньги на билет в Нью-Йорк. Аллан не ответил. Помог­ла «мама». Эдгар сел на корабль и отправился в Бос­тон. Там, благодаря случайно за­вязавшейся дружбе с молодым владельцем типографии, опубли­ковал свою первую книгу — «Та­мерлан и другие стихотворения» под псевдонимом «Бостонец». В предисловии он утверждал, будто все стихотворения были им напи­саны, когда ему еще не исполни­лось четырнадцати лет. Книгу никто не покупал. И началась нищета.

Тогда Эдгар под вымышленным именем поступил солдатом в армию. Службу он нес около года, был у на­чальства на хорошем счету и даже по­лучил чин сержант-майора. Так ему удалось собрать материалы для буду­щего «Золотого жука» — пригодились живописные декорации, окружавшие форт Моултри в Каролине.

В конце 1829 года в Балтиморе был вторично издан сборник стихов По под его именем, озаглавленный «Аль-Аара­аф, Тамерлан и малые стихотворения». Но нужда давила, и Эдгару, в конце кон­цов, пришлось переехать к своей тетуш­ке Марии Клемм, вместе с которой жи­ли также его бабушка по отцу миссис Дэвид По, его старший брат (персонаж смутный: он умер двадцати пяти лет от роду, на нем семейная наследствен­ность сказалась самым быстрым и ро­ковым образом) и дети миссис Клемм — Генри и маленькая Вирджиния.

Миссис Клемм стала в полном смыс­ле слова ангелом-храните­лем Эдгара, его настоящей матерью (он так и называет ее в одном из сонетов, его «Мадди») в самые черные часы и в самые мучитель­ные годы. Теперь у Эдгара было прибежище — ман­сарда, которую он делил с умирающим от чахотки братом. Он мог спокойно писать и пы­таться завязать связи с издателями и критиками.

В марте 1830 года, по ходатайству Аллана, Эдгар был принят в число сту­дентов престижной военной академии в Вест-Пойнте, хотя по возрасту не подходил, да и не очень-то хотел там учиться. «Мама» (Фрэнсис Алан) умер­ла, пока он оставался в казарме. Пись­мо Аллана пришло слишком поздно, и воля умирающей не была исполнена — она молила привести к ней Эдгара. Он пришел лишь на ее могилу (которая оказалась совсем близко от могилы «Елены») и, не выдержав, потерял со­знание. Чернокожим слугам пришлось на руках нести его до экипажа.

Нормальным порядком покинуть ненавистную академию он не мог. Между тем до него дошли известия о новом браке Джона Аллана. Эдгар слыл блестящим учеником, а посему при­шлось избрать путь получения дисцип­линарных нарушений: прогулы заня­тий или религиозных служб. В итоге 19 февраля 1831 года он, завернувшись в кадетский плащ, с которым отныне не расставался до конца дней своих, сел на корабль и отправился в Нью-Йорк. На поиски счастья и… себя самого.

В Нью-Йорке Эдгар издал третий сборник стихов, названный, однако, «вторым изданием». Средства на изда­ние были собраны подпиской; подпи­сались многие товарищи из академии, ожидающие, что найдут в книге те сти­хотворные памфлеты и эпиграммы на профессоров, которыми студент Аллан По стал известен в школе. Но им при­шлось разочароваться. Покупателей у книги, оцененной в два с половиной доллара, не нашлось.

В 1831 году ему пришлось вновь об­ращаться к приемному отцу, отноше­ния с которым были крайне испорчены отчислением из военной академии, чтобы тот выдавал денежные пособия. Это самый тяжелый период для Эдгара По — началась полная лишений и стра­даний жизнь литератора и журналиста, создавшего образ того По, которого знает весь мир. Но это уже совсем дру­гая история…