Вероятно, в таком виде («The difficult we do immediately. The impossible takes a little longer») слоган появился в боевом 1942 году на электротехническом завод в Блумингтоне (Иллинойс). За несколько месяцев завод перешел на военные рельсы: вместо электрочайников и пылесосов стал выпускать приборы управления зенитным огнем – круглосуточно, без праздников и выходных.

Тогда же или почти тогда же эти слова взяли на вооружение самые разные военные учреждения и формирования. Они были девизом генерала Джорджа Кенни, который в декабре 1942 года возглавил силы ВВС США на Юго-Востоке Тихого океана; девизом Уильяма Салливана, отца-основателя военно-морской спасательной службы США; девизом Службы тыла Сухопутных сил и Корпуса военных инженеров. На Арлингтонском военном кладбище в Вашингтоне среди прочих памятных надписей есть надпись в честь военно-морских инженерных батальонов: «Горячие сердца, умелые руки – трудное выполняем немедленно, невозможное – чуть погодя».

Этот девиз появился не на пустом месте. Его непосредственным источником были слова, приписываемые норвежскому полярнику Фритьофу Нансену. В лондонском еженедельнике «Listener» от 14 декабря 1939 года они приведены в следующем виде: «Никогда не останавливайтесь из-за того, что вам страшно, – это самая большая ошибка. Никогда не сохраняйте путь к отступлению – это верный путь к поражению. Трудное – это то, что может быть сделано немедленно; невозможное требует чуть больше времени».

Однако цитата эта недостоверна. Легенда об авторстве Нансена возникла после выхода в свет романа английского писателя Гаролда Бегби «Дань» (1928), где слова: «Трудное может быть сделано немедленно; невозможное требует чуть больше времени» – вложены в уста Нансена, с пояснением: «Это его боевой клич, и он собирается сделать его боевым кличем Лиги Наций».

На самом деле Бегби слегка изменил уже существовавшее изречение: «Разница между трудным и невозможным в том, что невозможное требует чуть больше времени». Оно появилось в печати еще до Первой мировой войны, в 1913 году, как «превосходное замечание леди Абердин». Имелась в виду Ишбел Мария Абердин, адвокат и филантроп родом из Шотландии. На протяжении 43 лет (с 1893 по 1936 год) она возглавляла Международный совет женщин.

Такова история слогана. Но есть у него и предыстория. С начала XIX века цитировалась фраза государственного контролера (т.е. министра финансов) Франции Шарля де Калонна: «Ваше Величество, если это возможно, это уже сделано; если невозможно – будет сделано». Так будто бы ответил министр Марии Антуанетте, попросившей срочно изыскать средства, необходимые ей на перестройку Трианона (эта затея обошлась казне в два миллиона ливров).

О недостоверности этой легенды свидетельствует уже то, что сначала фраза Калонна приписывалась Никола Божону, банкиру королевского двора. Если верить «Мемуарам» Луизы Жюно, герцогини д’Абрантес, «однажды она (королева) попросила миллион, и дело следовало уладить в течение двух часов». «Месьё, – сказал Божон посланнику королевы, – передайте Ее Величеству, что если то, чего она требует, возможно, это уже сделано; если невозможно – будет сделано”». Луиза Жюно, заметим, еще не родилась, когда случилась эта история, к королевскому двору никакого отношения не имела, а герцогиней стала лишь благодаря Наполеону.

Зато вполне достоверны слова Наполеона в письме коменданту Магдебурга Жану Лемаруа от 9 июля 1813 года: «“Это невозможно”, пишете мне вы; это не по-французски». В ссылке, на острове Св. Елены, Наполеон повторил: «…слово “невозможно”, о котором я часто говорил, что оно не французское». Отсюда появилось крылатое изречение: «“Невозможно” – это не по-французски».

А в 1869 году было опубликовано письмо русского фельдмаршала графа Христофора Миниха, посланное Екатерине II в 1764 году: «За все время моей службы в России в качестве свидетеля и сотрудника в осуществлении грандиозных планов Петра я был не в состоянии выучить слово “невозможно”. Я вычеркнул его из своего русского словаря».

И, раз уж речь зашла о нашем отечестве, закончу фразой из первой, никому не известной пьесы Оскара Уайльда – исторической драмы «Вера, или Нигилисты»: «В России нет ничего невозможного, кроме реформ».