На ВДНХ, в павильоне № 59 (бывшее «Зерно») до конца февраля проходит выставка «История моды». Казалось бы, какое отношение эта тема имеет к книгам? Но дело в том, что экспозиция включила малоизвестные работы Любови Поповой, Варвары Степановой, Ольги Розановой, Александра Родченко, совмещавших в 1920-е годы занятия текстильным и книжным дизайном. Да и некоторые другие художники по тканям ХХ века были не чужды литературных и даже издательских амбиций. Сегодня мы вспомним о них.
В первой половине 1920-х годов советское искусство переживало производственный бум. Салоны и ателье были не в моде. Считалось, что настоящий художник должен доказать свою квалификацию, трудясь на предприятии. Эта тенденция затронула и мастеров, прежде занимавшихся книжной графикой. Обнаружилось, что у нее немало общего с текстильным дизайном – цикличность, декоративный и орнаментальный принципы. Революция заставила многих сменить амплуа. «Фабрики, мастерские, заводы ждут, чтобы к ним пришли художники и дали им образцы новых, невиданных вещей», – писал в 1918 году Осип Брик. Дизайн тканей, наряду с «литературой факта» Маяковского, книжным конструктивизмом Лисицкого и многими другими проявлениями авангарда, стал знаковым явлением времени. «Движение производственного искусства превратило ремесло в поле передовых открытий – на базе промышленного текстиля исчезла граница между чистым и прикладным искусством», – отмечает современный исследователь.
Одной из первых переквалифицировалась в текстильщицы Любовь Попова, оформившая немало футуристических книг. Родилась она в купеческой семье, ее дед владел суконной фабрикой. Так что уход художницы в производство был, можно сказать, проявлением генетической привязанности к ремеслу. В 1920-е годы Попова создавала эскизы рисунков для тканей, преподавала во ВХУТЕМАСе, активно участвовала в диспутах, занималась сценографией.
В 1923 году дизайнером на Первую ситценабивную фабрику в Москве пришла работать Варвара Степанова – живописец, мастер плаката и книжный дизайнер. Художник, утверждала она, теперь должен не только рисовать, но и конструировать. Став идеологом производственной функциональной одежды, Степанова писала на эту тему статьи для журнала «ЛЕФ». С коллегами-конструктивистами она разрабатывала одежду для машинистов паровоза, пожарных, летчиков, физкультурников. Работы Степановой демонстрировались в текстильном разделе Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Париже в 1925 году. А в нынешней экспозиции на ВДНХ представлено несколько спортивных костюмов, выполненных современными мастерами по эскизам знаменитой авангардистки.
Выдающимся художником тканей была Людмила Маяковская, старшая сестра поэта. Выпускница набивного отделения Строгановского училища, она 40 лет проработала в текстильной промышленности – на комбинате «Трехгорная мануфактура», где заведовала мастерской аэропечатания и обучала молодых коллег. О ней писала отраслевая пресса в 1920–1930-е годы. Когда после смерти Л.В. Маяковской ее эскизы были представлены на престижной выставке в Италии, Джорджо Армани удостоил их самых высоких похвал. Позже эти работы вошли в американский альбом-каталог «Женщины русского авангарда».
Людмиле и Владимиру Маяковским довелось поработать вместе при подготовке плакатов «Окна РОСТА» (некоторое время им помогала и сестра Ольга). Трафаретный способ тиражирования плакатов был схож с методами изготовления набивных тканей, и Людмила делилась с братом своими навыками, даже принесла с фабрики некоторые инструменты для работы. Эффективный «семейный подряд» позволял выпускать до 150 плакатов с одного шаблона.
После смерти брата Людмила Маяковская участвовала в подготовке изданий его произведений, писала мемуары, выступала на различных литературных мероприятиях. Она дружила с руководством дома-музея поэта в Грузии, а вот ее отношения с московским музеем Маяковского на Таганке складывались непросто. Людмила Маяковская имела свой особый взгляд на творческий и биографический путь брата. Вот отрывок из ее письма в Гослитиздат по поводу плана очередного тома Собрания сочинений Маяковского (1941): «Я принципиально возражаю против опубликования интимной переписки брата с Л.Ю. Брик, так как письма эти вызывают обывательское любопытство и являются прямым поводом для сплетен, которых брат не любил и завещал не сплетничать». Людмила Владимировна много лет добивалась открытия мемориального музея Маяковского в его квартире на Лубянке. В конце концов, ее мечта осуществилась.
В среде русской эмиграции тоже было имя, вошедшее одновременно в историю литературы и анналы текстильщиков. Издатель, художник и теоретик нового искусства Илья Зданевич (Ильязд) в 1928 году стал главой бюро рисовальщиков на предприятии Габриэль Шанель. Принят туда он был, кстати, по рекомендации Сергея Дягилева, знавшего толк в красивой одежде. Освоив новую профессию, Ильязд выполнял свою работу с высочайшим профессионализмом и вскоре был назначен директором головного завода предприятия «Ткани Шанель». Его записные книжки того времени содержат серьезные изыскания по теории рисунка на ткани. Ильязд разработал новую схему конструкции вязального станка и получил на свое изобретение патент, который его фирма приобрела и много лет использовала в производстве. Текстильный период в жизни Зданевича продолжался недолго. В середине 1930-х этот авангардист-универсал вернулся в литературу – стал издавать малотиражные коллекционные книги с рисунками знаменитых европейских художников.

Андрей Мирошкин

Фото автора.

На фото: спортивные костюмы, выполненные по эскизам Варвары Степановой 1924 г.