И в самом деле: если художник свободен воспроизводить в своем творчестве любые формы реальности (или вообще создавать свои собственные миры), то почему бы ему не поэкспериментировать с образом книги? Как и многие другие явления и предметы с богатой историей, книга имеет свою символическую, философскую сущность, вокруг нее складываются мифы, возникают различные интерпретации. Аура книги как кодекса мудрости притягательна и для художников – в том числе тех, кто творит объемные арт-объекты. Эти мастера силой воображения пытаются раскрыть глубинные смыслы и подтексты такой обыденной и привычной вещи, как книга. Тем самым предлагая задуматься о проблемах литературы и судьбе «цивилизации чтения».

Возникает резонный вопрос: а можно ли назвать такие вольные «художества» книгами? Не используют ли авторы традиционную книжную форму в своих целях? Ведь и библиофильские издания, и арт-книги необычного вида не предназначены для чтения. Их выставки проходят в художественных музеях и галереях (хотя порой и в библиотеках, и на ярмарках интеллектуальной литературы non/fiction). У специалистов нет единого мнения на этот счет: кто-то считает такие объекты экзотической ветвью книжной отрасли, кто-то – особым направлением в изобразительном искусстве. Но магия уникальности влечет к этому жанру все новых и новых любителей.

Этот интерес стимулируют выставки, посвященные арт-объектам в виде книг. История искусства ХХ века знает немало таких произведений – в частности, альбом Фортунато Депьеро, скрепленный по корешку огромными металлическими болтами, книжный объект Ребекки Хорн из зонтика и птичьих перьев, конструкцию Роберта Раушенберга из металла и плексигласа, с электрической подсветкой… Интересные артефакты (в том числе из своей коллекции) периодически показывает Государственный центр современного искусства в Москве. Бумажный век, писали организаторы одной из таких экспозиций, не ушел в прошлое: несмотря на экспансию высоких технологий, традиционный белый лист по-прежнему излучает мощную творческую энергию. Однако среди художников даже самые заядлые приверженцы традиционных носителей все активнее приобщаются к миру цифрового, мультимедийного искусства. Кризис «эры Гутенберга», тотальная виртуализация – все это предстает в работах художников, варьирующих книжные образы.

Так, проект художника, издателя, давнего энтузиаста авторской книги Андрея Суздалева «На прошлой неделе» представляет собой группу картонных карточек с изображениями, нанесенными при помощи трудоемкой ручной печати (сюжетами стали события из мира кино, телевидения и шоу-бизнеса). На мониторе, являющемся частью произведения, можно увидеть работу этого домашнего печатного станка. «Искусство книги Андрея Суздалева – «тихое», сосредоточенно улавливающее оттенки чувств, выстраивающее личные пути переживания хода жизни, ориентированное на очень непосредственное, живое общение с миром и одновременно – полное мистификаций, игр с культурными знаками. В форме книги художник говорит об очень важных для современных людей вещах, не отказываясь от ремесленных основ художественного произведения», – пишет о его методе художественный критик.

Любит библиотечные картотеки и поэт Лев Рубинштейн. Для него каталог – это не только основа любого систематического знания, но и фундамент собственного творческого метода. Проект Рубинштейна «Программа совместных переживаний» представляет собой 35 картонок с записанной на них концептуалистской поэмой про то, как ее автору предлагаются различные вещи – обратить на что-то внимание, высказать негативное отношение к чему-либо, ответить на вопрос, хранить молчание.

Связаны с литературой и проекты Виктора Лукина, в том числе футуристическая бумажная композиция «Памяти Крученых». А вот художник Игорь Иогансон создал серию деревянных книг из обрезков лиственничных досок, оставшихся после строительства загородного дома. Это не просто авангардистский изыск, но напоминание о тех давних временах, когда книга имела солидный вес (во всех смыслах) и читалась «от доски до доски».

Личное и художественное соединилось в работе Леонида Тишкова «Дневник моей матери», с успехом показанной на одной из выставок в ГЦСИ. Композиция состоит из двух объектов: пожелтевшей тетрадки и видеоинсталляции, где показано, как Тишков собственноручно переворачивает страницы дневника, этой семейной реликвии. «Год за годом, месяц за месяцем, день за днем почти ничего не меняется, но огромный космос вдруг просвечивает сквозь аккуратный почерк моей матери, бывшей учительницы начальных классов», – пишет автор об этом проекте.

Таким образом, «книжная» тема в работах художников этого жанра тесно смыкается с темами времени, убегающих мгновений, жизни и смерти. И это рождает массу дополнительных смыслов и сюжетов, актуальных не только для пространства культуры.