Лидия Алексеевна Чарская (настоящая фамилия Чурилова, при рождении Воронова) – русская детская писательница и поэтесса, актриса, по разным данным родилась в промежутке от 1873 до 1879 года. Да и день рождения тоже весьма разнится. Мы исходим из того, что это случилось 19 (31) января 1873 года. Не меньше вопросов и с местом рождения, хотя в большинстве энциклопедий указан Санкт-Петербург. Точно известно только то, что Чарская умерла 18 марта 1937 года в Ленинграде. По другим данным писательница родилась 19 января 1875 года в Царском Селе; в некоторых источниках как место рождения указывается Кавказ, также есть упоминания о том, что на самом деле писательница родилась в 1876 году. Однако сама Чарская иногда утверждала, что появилась на свет «в городе бывшем Петрограде, теперь Ленинграде, в 1879 году».

О ее семье тоже известно немного, отцом Чарской был военный инженер, полковник (на 1913 год генерал-лейтенант) Алексей Александрович Воронов, мать, о которой практически ничего неизвестно, скончалась в родах. Как утверждает самая Лидия Чарская в автобиографической повести «За что?», воспитывалась она в основном сестрами покойной матери, потому что отец женился повторно. В произведениях Чарской нет-нет да и упоминаются сводные братья и сестры. Отца Лида очень любила, а мачеху встретила в штыки, несколько раз даже убегала из дома. Кончилось тем, что Лиду отвезли в Петербург и определили в Павловский институт.

Шесть лет (1886–1893) будущая писательница провела в Павловском женском институте в Петербурге. В результате институт благородных девиц был успешно окончен. Уже в десять лет она сочиняла стихи, а с 15-летнего возраста вела дневник, записи в котором частично сохранились. Возвращаться под родительский кров Лидия Алексеевна не захотела. И вовсе не из-за мачехи. К тому времени «непримиримые враги» не только примирились, но и горячо полюбили друг друга. Еще во время учебы в Павловском институте Лида заболела оспой, и если бы не самоотверженная забота мачехи, которая оставила мужа и маленьких детей, чтобы ухаживать за падчерицей, девочка не выжила бы. После такого случая о вражде не могло быть и речи. Но молодую девушку в то время влекла самостоятельная жизнь.

Довольно быстро юная 18-летняя выпускница женского института Лидия Воронова выскочила замуж за офицера Бориса Чурилова. Но брак не был счастливым, вскоре после рождения сына молодые супруги расстались, а бывший муж уехал в Сибирь на место службы, покинув жену с новорожденным сыном. Впрочем, эту историю с Сибирью Чарская могла позже выдумать, поскольку по архивным документам Чурилов был не армейским офицером, а жандармским ротмистром Отделения корпуса жандармов. После революции такой факт лучше было размыть, рассказав историю о канувшем неизвестно где офицере.

В 1898 году Лидия Чурилова поступила на Драматические курсы при Императорском театральном училище в Петербурге, а затем начала служить в петербургском Александринском Императорском театре. Зачислил ее на службу новый директор Императорских театров князь Сергей Михайлович Волконский. Играла актриса характерные роли субреток или старух. Ее театральная жизнь длилась вплоть до 1924 года, в основном состоя из эпизодических ролей. Денег на маленького сына Юру всегда не хватало. И тогда Лидия взялась за перо, хотя пробовала его и раньше. Первая повесть «Записки институтки», основанная на ее школьных дневниках, вышла в 1901 году. Это был год развода с первым мужем. Текст опубликовали в журнале для детей «Задушевное слово» под сценическим псевдонимом начинающей писательницы – Л. Чарская (от «чары», «очарование»). Скорее всего, псевдоним она образовала, основываясь на творчестве любимого писателя – Лидия была просто влюблена в роман Фёдора Сологуба «Навьи чары», писала ему, что в театре про нее говорили: опять Чарская «занавьечарилась».

«Записки…» принесли Чарской необычайный успех: она стала поистине «властительницей дум» российских детей, особенно – школьниц. Затем последовали «Княжна Джаваха», «Люда Влассовская», «Вторая Нина», «За что? Моя повесть о самой себе»… Однажды писательница даже призналась: «Я буквально горю и сгораю, лихорадочно набрасываю одну страницу за другой».

Как нынешние подростки-фанаты собираются в социальных сетях в группы и обсуждают жизнь любимых литературных героев или поклоняются выдуманным артефактам, так и в начале прошлого века фанатки книг Чарской практически не отличались от современных тинов, собираясь, правда, в реальном, а не виртуальном мире. Особенно хорошо это иллюстрирует история с «Княжной Джаваха». Тысячи девчонок приходили к Новодевичьему монастырю, чтобы поклониться могиле Нины, уверенные, что это не вымышленная героиня. «Памяти Нины Джаваха» посвятила стихотворение Марина Цветаева в первой своей книжке «Вечерний альбом».

Журнал «Русская школа» в девятом номере за 1911 год сообщал: «В восьми женских гимназиях (I, II и IV классы) в сочинении, заданном учительницей на тему “Любимая книга”, девочки почти единогласно указали произведения Чарской. В анкете, сделанной в одной детской библиотеке, на вопрос, чем не нравится библиотека, было получено в ответ: “Нет книг Чарской”». По словам Фёдора Сологуба, «…популярность Крылова в России и Андерсена в Дании не достигла такой напряженности и пылкости…». Повести Лидии Алексеевны переводились на иностранные языки. Была учреждена стипендия для гимназистов имени Чарской.

В 1905 году революционер и публицист Вацлав Воровский посвятил Чарской уничижительную статью «Цыпочка», в которой он утверждал, что рассказы этой писательницы «наивны и скучны», как «болтовня светской барышни».

Назвать ее книги шедеврами детской литературы нельзя. Слишком сентиментальны и слезливы, истеричны, бесконечно повторяются приемы и образы, неряшливый стиль, простоватый язык… И критики громили Чарскую с большим удовольствием. Она сама давала им повод. Корней Чуковский называл ее «гением пошлости» и «фабрикой ужасов». Его статья «Лидия Чарская» увидела свет еще в 1912 году. Буквально каждое слово в этой блестящей статье разило наповал. А она делала вид, что ничего не замечает, и продолжала писать.

Чарская писала, что целью ее творчества является нравственное воспитание: «Вызвать добрые чувства в юных читателях, поддерживать их интерес к окружающему, будить любовь к добру и правде, сострадание». В статье «Профанация стыда» Чарская выступала против применения телесных наказаний для детей.

Всего за неполных двадцать лет Чарская написала около 80 книг и 200 стихотворений. Писала она не только для детей. Но «взрослые» книги – «Ее величество любовь», «Профанация стыда» – не пользовались популярностью. Ее творчество все-таки было ориентировано на детскую аудиторию.

Чарская написала и несколько исторических книг: «Смелая жизнь» (1905), посвященная кавалерист-девице Надежде Дуровой, и «Газават» (1906). Чаще всего она шла по излюбленному сценарию: удивительные судьбы брошенных или потерянных детей, попадающих в необычные места и ситуации. При этом ее герои всегда добры и бескорыстны и не способны совершить плохой поступок. И финал всегда был счастливым, даже вопреки логике.

Но в 1917 году Чарскую перестали печатать (четыре тонкие книжки для малышей, вышедшие под псевдонимом «Н. Иванова», не в счет). Кстати, псевдоним Иванова тоже не случаен. Это ее фамилия по третьему мужу. В 1918-м закрылся журнал «Задушевное слово», и последняя повесть Лидии Алексеевны, «Мотылек», так и осталась неоконченной.

В 1920-м вышла в свет «Инструкция политико-просветительского отдела Наркомпроса о пересмотре и изъятии устаревшей литературы из общественных библиотек». Согласно этой инструкции предлагалось изъять из обращения книги, восхваляющие монархию, церковь, внушающие религиозные представления, не удовлетворяющие идейным и педагогическим требованиям, сентиментальные и эмоциональные по своей направленности. В список были включены и произведения Чарской. При переиздании Инструкции… многие имена возвращались к читателю, но имя Чарской навсегда подлежало изъятию.

Интересны описания Чарской, разница между которыми всего два года. Первое – Корнея Чуковского от 1922 года: «Вчера познакомился с Чарской. Боже, какая убогая. Дала мне две рукописи – тоже убогие. Интересно, что пишет она малограмотно… Или она так изголодалась? Ей до сих пор не дают пайка… Но бормочет она чепуху и, видно, совсем не понимает, откуда у нее такая слава». Второе воспоминание показывает нам Чарскую через два года. Но образ резко поменялся: «Худая, бледная, в соломенной шляпке с цветами, из-под которой смотрели серые детские глаза». Так описала Лидию Чарскую писательница и поэтесса Елизавета Полонская. Почему в 49 лет Чарская выглядела как худенькая девочка, объяснимо – она была больна туберкулезом. Да и на сцене она в основном играла либо старушек, либо подростков. Это был ее мир перевоплощений, который перешел в реальную жизнь.

Около 1913 года Чарская вышла в Петербурге замуж во второй раз «за сына потомственного дворянина» Василия Дивотовича (в другом месте значится Ивановича) Стабровского. Что с ним стало – неизвестно. Но в советское время писательница снова выходит замуж и становится Ивановой. В архивах сохранились документы, из которых следует, что Чарская «бывшая дворянка по отцу, по матери крестьянского сословия… русская, но происхождения татарского, замужем за сыном крестьянина». Семья ее состоит: из нее, мужа и «находящейся на иждивении призреваемой полукалеки… воспитанница – дочь крестьянина» Известно, что Иванов – «больной туберкулезом, уже три месяца без службы благодаря ликвидации его учреждения».

В 1922 году начались очередные сокращения в труппе Александрийского театра. Чарская была больна, в очередной раз лечилась от туберкулеза, и ее сократили. Потом извинились и приняли «на разовые выходы», обещая, что в ближайшее время примут опять в штат. Но в 1924 году сократили окончательно. Она написала три заявления, пытаясь убедить руководство оставить ее на службе, но безрезультатно. «Если это потому только, что я была мало занята, то причины этому ниже следуют. Благодаря хроническому со дня сокращения недоеданию и употреблению дешевой, нездоровой для туберкулезной пищи, я была дважды за эти полтора года больна… Мой муж больной туберкулезом, уже три месяца без службы благодаря ликвидации его учреждения, и если меня сократят, мне грозит – неминуемо – голодная смерть. Лидия Чарская (Иванова)». Она жила на актерскую пенсию, которую ей помог выбить Корней Чуковский, нещадно критиковавший книги Чарской.

А в школах тем временем устраивались церемонии «суда» над Чарской. За автором «Записок институтки» все больше укреплялись определения «бульварная, мещанская, пошло-сентиментальная», хотя многие хранили ее книги дома и перечитывали их с удовольствием. Тем более что девчачья литература практически сошла на нет. В советское время господствовали книжки для мальчишек. Очевидцы вспоминали, что соседские ребята приносили Лидии Алексеевне продукты и даже деньги, та взамен давала им почитать свои рукописи.

В 1926 году Фёдор Сологуб так объяснял причины неприятия произведений Чарской: «Чарская имела большую дерзость сказать, что дети не нуждаются ни в воспитании, ни в исправлении от взрослых. Еще большую дерзость – хотя, конечно, после Льва Толстого, и не новую, – учинила Чарская, показавши, как и сами взрослые воспитываются и исправляются детьми». И если дети все это восприняли по наивности своей не как дерзости, а как высокую художественную и житейскую правду, то «этих двух дерзостей педагоги и родители не могли и не могут простить Чарской».

Как бы там ни было, но после Великой Отечественной войны уже мало кто помнил имя Чарской. Неизвестно, что стало с сыном писательницы, Юрием: считается, что он погиб во время Гражданской войны, однако, по некоторым данным, он остался жив и в тридцатые годы служил на Дальнем Востоке. Во всяком случае, других родственников у нее не осталось.

После увольнения из театра Чарская прожила еще 13 лет. Как она жила – неизвестно. Сама она написала: «Кошмарно-темный сумбур моих последних лет». В 1933 году Надежда Крупская выразила протест против запрета на книги Чарской: «Мы Чарскую слишком рекламируем тем, что запрещаем ее Держать ее в библиотеке ни к чему, конечно, но надо, чтобы у самих ребят выработалось презрительное отношение к Чарской».

Писателем Владимиром Бахтиным были записаны воспоминания Нины Сиверкиной о ее знакомстве с Чарской в 1920-е годы: «Жила Лидия Алексеевна в крохотной двухкомнатной квартирке по черному ходу, дверь с лестницы открывалась прямо в кухню. В этом доме Чарская жила давно, но прежде – на втором этаже, по парадной лестнице. Она очень бедствовала. В квартире ничего не было, стены пустые. Чарская давала детям читать свои произведения – но не книги, а рукописи. Книг никаких в квартире не сохранилось, в том числе и собственных. Была она очень худая, лицо просто серое. Одевалась по-старинному: длинное платье и длинное серое пальто, которое служило ей и зимой, и весной, и осенью. Выглядела и для тридцать шестого года необычно, люди на нее оглядывались. Человек из другого мира – так она воспринималась. Была религиозна, ходила в церковь, по-видимому, в Никольский собор. А по характеру – гордая. И вместе с тем – человек живой, с чувством юмора. И не хныкала, несмотря на отчаянное положение. Изредка ей удавалось подработать – в театре в качестве статистки, когда требовался такой типаж».

Умерла Лидия Чарская в 1937 году в Ленинграде и была похоронена на Смоленском кладбище двумя соседками. Но некоторые очевидцы утверждают, что видели в поселке Чкаловский Краснодарского края старый надгробный камень с полустершейся надписью, в которой якобы можно угадать имя Чарской.

В 1991 году издательством «Детская литература» была переиздана «Сибирочка», а в 1994-м появился в продаже сборник «Волшебная сказка», в который вошли повести «Княжна Джаваха», «Лесовичка» и «Волшебная сказка». Сейчас книги Чарской активно переиздаются. Снят и сериал «Сибирочка» (2003) режиссером Владимиром Грамматиковым по книге Чарской. Но у нового времени все же другие герои…