Сергей Михалков – это бодрые и солнечные песенки: «– На прививку! Первый класс! – Вы слыхали? Это нас!..» «Красота! Красота! Мы везем с собой кота, чижика, собаку, Петьку-забияку, обезьяну, попугая – вот компания какая!»

Это переводы польского поэта Юлиана Тувима: «Что случилось? Что случилось? С печки азбука свалилась!» «Хозяйка однажды с базара пришла, хозяйка с базара домой принесла: картошку, капусту, морковку, горох, петрушку и свеклу. Ох!..» «Что стряслось у тети Вали? У нее очки пропали!»

Это сказки, среди которых «Три поросенка» с бессмертными строчками «Нам не страшен серый волк…» (переложение английской фольклорной истории).

Это сценарии фантастического фильма «Большое космическое путешествие» и комедии «Три плюс два». Это сюжеты для созданного им же сатирического киножурнала «Фитиль», который «крутили» в кинотеатрах перед фильмами.

Это пьесы (дети с удовольствием слушают «Зайку-Зазнайку» и «Трусохвостика»).

Это спектакль «Балалайкин и К°» в «Современнике», на который рвалась вся интеллектуальная Москва.

Это «взрослые» лирические стихи высокой пробы. «Январь врывался в поезда, / Дверные коченели скобы. / Высокой полночи звезда / Сквозь тучи падала в сугробы. / И ветер, в ельниках гудя, / Сводил над городами тучи / И, чердаками проходя, / Сушил ряды простынь трескучих. / Он птицам скашивал полет, / Подолгу бился под мостами / И уходил. / Был темный лед / До блеска выметен местами…»

Это поэмы, названные Михалковым «былями» и основанные на реальных событиях. Замечательная «Хрустальная ваза» – о том, как три школьницы купили от класса подарок любимой учительнице и разбили. И отзывчивые прохожие, среди которых и летчик, и шахтер, и боксер, собрали деньги на новую вазу. «Учительнице скромной / За труд ее огромный / К шестидесятилетию – / В большое торжество – / В просторном школьном зале / Три школьницы вручали / Подарок драгоценный. / Подарок? / От кого? / От штатских и военных – / Людей обыкновенных, / Простых советских граждан, / Что меж собой дружны. / От нашего народа, / Что крепнет год от года. / От пионеров, школьников – / От всех детей страны!» Честное слово, до сих пор эти слова отзываются гордостью за страну, хотя это и неприлично сейчас демонстрировать… Гордость была при чтении последних строк другой «были» – «Хижина дяди Тома». В ней в самый кульминационный момент пьесы по роману Г. Бичер-Стоу, когда у друзей дяди Тома не хватает средств, чтобы его выкупить из рабства, на сцену из зала выбегает девочка. «Все расступились перед ней. / Чуть не упал актер со стула, / Когда девчушка пять рублей / ему, волнуясь, протянула. / Она молчала и ждала, / И это та была минута, / Когда в порыве против Зла / Добро сильнее, чем валюта! И воцарилась тишина, / Согретая дыханьем зала. / И вся Советская страна / За этой девочкой стояла…» Ни тогда, ни сейчас поступок девочки не казался наивным, а стихотворение – патетичным. Не были патетичными и строфы «Были для детей» – о подвиге многонационального советского народа в Великой Отечественной войне. А «Разговор с сыном» сегодня воспринимается как любопытный экскурс в историю нашей страны.

Басни Сергея Михалкова абитуриенты театральных вузов включают в программу при поступлении так же часто, как басни Ивана Крылова. И это справедливо: михалковские басни, написанные крепко и остроумно, продолжают традицию великого баснописца. А уж об их актуальности сегодня и говорить не приходится. Вот «Заяц во хмелю» – нестареющая тема. Заяц в гостях напился и расхрабрился: «“Да что мне Лев! – кричит. – Да мне ль его бояться! Я как бы сам его не съел! Подать его сюда! Пора с ним рассчитаться! Да я семь шкур с него спущу и голым в Африку пущу!..” Покинув шумный дом, шатаясь меж стволов, как меж столов, идет Косой, шумит по лесу темной ночью: “Видали мы в лесах зверей почище львов, от них и то летели клочья!..” Проснулся Лев, услышав пьяный крик, – наш Заяц в этот миг сквозь чащу продирался. Лев – цап его за воротник! “Так вот кто в лапы мне попался! Так это ты шумел, болван? Постой, да ты, я вижу, пьян – какой-то дряни нализался!» Мгновенно протрезвев, Заяц начал уверять, что пил за здравие Льва и его семейства. «И, когти подобрав, Лев отпустил Косого. Спасен был хвастунишка наш! Лев пьяных не терпел, сам в рот не брал хмельного, но обожал… подхалимаж».

Стихи Михалкова воспитывают, не поучая. Он не заигрывал с читателем, его муза – насмешлива и беспощадна к эгоистам, хамам, надутым дуракам. А потому – долговечна.