Каролина Яниш родилась 10 (22) июля 1807 года в Ярославле. Но все детство, юность и сознательную часть жизни провела в Москве. Отец ее, обрусевший немец, профессор Карл Иванович Яниш, был широко образованным человеком. Медик по специальности, получивший образование в Лейпцигском университете, он преподавал физику и химию, занимался астрономией и живописью, отлично знал литературу. В 1808 году Карл Иванович был переведен из ярославского Демидовского лицея в Москву на должность профессора физики и химии Московской медико-хирургической академии.

Именно благодаря ему Каролина получила прекрасное домашнее образование. Он занимался с дочерью физикой, математикой, химией, рисованием, историей искусств, а для занятий иностранными языками, литературой и музыкой приглашал лучших в Москве учителей. Обладая исключительными способностями, любознательностью и памятью, она получила разностороннее образование. Ребенком она уже знала четыре языка и помогала отцу в его астрономических наблюдениях.

В Москве Каролина слыла девицей, «одаренной самыми разнообразными и самыми необыкновенными талантами». На ее развитие большое влияние оказало посещение салона Авдотьи Елагиной. В конце 1820-х годов она ввела девушку в круг лучших представителей русской мысли и литературы. Среди друзей Каролины Карловны были Евгений Баратынский и Николай Языков. Тогда же она и сама приступила к литературным занятиям – на первых порах в качестве переводчицы на немецкий и французский языки стихотворений Пушкина и других современных ей русских поэтов. В салоне Елагиной часто бывали Жуковский, Вяземский, Чаадаев, Дельвиг, Киреевский, Погодин, Шевырев, Хомяков, Веневитинов, Герцен, Огарев. Через Елагиных Каролина Карловна получила возможность бывать в салоне княгини 3инаиды Волконской, где в 1825 году познакомилась с Адамом Мицкевичем, высланным с родины в Москву за причастность к национально-освободительному движению поляков против русского самодержавия.

Тогда же девушка пережила сильное душевное потрясение, которое отразилось на всем ее будущем. Молодые люди полюбили друг друга и собирались пожениться, но Яниши восстали против брака дочери с необеспеченным и политически неблагонадежным поэтом. Да и сам Мицкевич, кажется, охладел к невесте и не прочь был освободиться от данного возлюбленной слова.

Вскоре Адам Мицкевич покинул Москву, направившись к новому месту службы в Петербург, и больше с Каролиной Карловной они не встречались. На последнее письмо возлюбленной поэт ответил стихотворением. Он сравнивает себя с перелетной птицей и просит милую каждый раз, когда она услышит крик перелетных сизарей, вспоминать скитальца, который все же вернется к ней на север.

Эта неудачная любовь отражена во многих ранних стихах Каролины. Много лет спустя, уже будучи глубокой старухой, она писала сыну Мицкевича: «Воспоминание об этой любви и доселе является счастьем для меня».

Первые оригинальные стихи Каролины были также написаны по-немецки и по-французски. Немецкие переводы девицы Яниш были доставлены в рукописи Гёте, который одобрил их и прислал переводчице лестное письмо. Но из ранних оригинальных ее произведений сохранились лишь два стихотворения на немецком языке, относящиеся к 1827 году.

В 1833 году эти переводы были изданы в Германии. Несколько позже, в 1839 году, в Париже вышел сделанный Каролиной Карловной французский перевод трагедии Шиллера «Жанна д’Арк». К тому времени она начала писать стихи и на русском языке, пользовавшиеся успехом в московских литературных салонах.

А вот с личной жизнью все было не так радостно и удачно. К середине 1830-х годов по тогдашним меркам Каролина Яниш была уже дамой не первой молодости. Ей грозила участь остаться старой девой. Но в 1836 году Янишам досталось довольно значительное наследство, и Каролина Карловна неожиданно стала богатой невестой. Ситуация моментально изменилась: вскоре нашелся и жених – известный в свое время писатель Николай Филиппович Павлов, человек легкомысленный, отчаянный игрок и к тому же бывший на худом счету у начальства (отчасти как автор повестей с довольно резкими антикрепостническими выпадами).

Свадьба состоялась быстро, и в 1839 у них родился сын. Павловы в это время жили в полном материальном довольстве, позволявшем им давать еженедельно богатые литературные вечера. Вскоре Каролина Карловна завела собственный литературный салон, в котором «царила» безраздельно. Писатели, ученые, артисты, художники и музыканты охотно посещали собрания у Павловой. Их салон с конца 1830-х годов и в 1840-х был самым известным и многолюдным в Москве. В нем бывали Белинский, Лермонтов, Гоголь, Аксаковы, Киреевские, Хомяков, Шевырёв, Самарин, Герцен, Огарёв, Грановский, Тургенев, Панаев, Григорович, Мей, Фет. Появились люди и из старшего поколения: Загоскин, Дмитриев, Вяземский.

По мнению современников, многие из них относились к Каролине Карловне несколько насмешливо, недолюбливали за чопорность, громадное самомнение и необоримую страсть «зачитывать всех и каждого» своими стихами. Впрочем, все это качества, свойственные большинству поэтов. И, возможно, все вышесказанное – всего лишь наветы завистливых неудачников из стихотворного цеха.

На собраниях у Павловых обсуждались вопросы, волновавшие современные умы, на них, как вспоминал позже историк и публицист Борис Чичерин, «соперники являлись во всеоружии, с противоположными взглядами, но с запасом знания и обаянием красноречия». Во многих стихотворениях самой поэтессы отразились споры, происходившие на этих вечерах.

Михаил Юрьевич Лермонтов посещал салон Каролины Павловой в мае 1840 года перед отъездом на Кавказ. Есть сведения, что у хозяйки после этого визита остались его неизданные стихи. По-видимому, в альбоме Каролины Карловны был автограф стихотворения поэта «Посреди небесных тел», помеченный 16 мая 1840 (ныне хранится в Германии).

1840-е годы были временем наибольших успехов Каролины Павловой и расцвета ее поэтического дарования. Она писала много, активно участвовала в журналах и альманахах, выработала свою характерную поэтическую манеру, несколько холодноватую, но в высшей степени эффектную, овладела отточенным стихотворным мастерством.

В 1848 году был издан роман Павловой «Двойная жизнь», написанный стихами и прозой. В романе изображается светское общество и судьба девушки, которая безропотно выходит замуж за случайного человека, обрекая себя на долгую безрадостную жизнь, на участь бескрылой Психеи, «рабыни шума и сует». Павлова убеждает романом, что внутренняя потребность красоты, добра и правды способна возродить душу человека, которую уже бессильно погубить все обезличивающее светское общество. Это произведение является исключительным в русской литературе по своему художественному своеобразию. Главная особенность его в том, что стихи и проза органически связаны между собой.

К тому же времени относится ее небольшая поэма «Разговор в Трианоне», которую сама она считала лучшим своим произведением. Хотя эта поэма в силу некоторых обстоятельств была запрещена цензурой, Павлова выступила в ней убежденной и воинствующей противницей передовых идей, со страхом встретившей революционные события, развернувшиеся в 1848 году на Западе.

Но в жизни не бывает только белых полос. И вскоре на Каролину Карловну обрушились серьезные неприятности. Она была несчастлива в семейной жизни. Муж спустил с рук почти все ее состояние. В 1852 году между супругами произошел полный разрыв.

Старик Карл Яниш, как утверждали, по наущению дочери пожаловался на Павлова начальству, которое только искало случая придраться к человеку, слывшему неблагонадежным. У него был произведен обыск и найдено множество запрещенных книг. Сначала его посадили в долговую тюрьму, так называемую «яму», а потом выслали под надзор полиции в Пермь.

Эта скандальная история произвела в Москве большой шум. И вместо того, чтобы посочувствовать оставшейся без денег и мужа женщине, общество единодушно осудило ее, поскольку в ней видели главную виновницу беды, свалившейся на Николая Павлова. Известный остряк Сергей Соболевский, библиофил, друг Пушкина и автор многочисленных эпиграмм, пустил по рукам злое стихотворение, которое начиналось так:

Ах, куда ни взглянешь,

Всё любви могила!

Мужа мамзель Яниш

В Яму посадила…

Оставаться в Москве Каролине Павловой стало совсем невыносимо, и весной 1853 года она с матерью и сыном уехала в Петербург, а оттуда – в Дерпт, где подружилась с поэтом Алексеем Константиновичем Толстым (впоследствии она перевела на немецкий язык его баллады, поэмы и драмы). На политические события 1854 года (Крымская война с французами и англичанами, оборона Севастополя) Павлова откликнулась поэмой «Разговор в Кремле», написанной в охранительном, официально-патриотическом духе. В передовых общественных и литературных кругах поэму, естественно, встретили в штыки, как это происходило во все времена.

Обиженная, но не сдавшая своих консервативных позиций, Каролина Павлова решила покинуть Россию. Весной 1856 года она уехала в Константинополь, затем в Италию и Швейцарию, а затем в Германию, в Дрезден, лишь изредка и на короткое время наезжая в Россию.

В 1858 году Каролина Карловна возвратилась в Россию и, прожив лето в Москве, вновь уехала и решила навсегда остаться в Дрездене. Решение покинуть Россию было мучительным событием в ее жизни. Это было не добровольное решение, а результат сложившихся непоправимых обстоятельств. Кроме возникших неприязненных отношений к ней старых знакомых, преследований кредиторов, немалое значение имели отзывы критики (Некрасова, Панаева, Чернышевского, Добролюбова и других), в которых ее имя сопровождалось резким осуждением и насмешками, вызванными ее враждебным отношением к демократической критике.

Но Павлова никогда окончательно не теряла веры в себя и убеждала всех в том, «что ложны в нас бессилье и смущенье, что даст свой плод нам каждый падший цвет». Одной из великих сил, которая побеждает невзгоды жизни, была для Каролины Карловны поэзия:

Одного, чего и святотатство

Коснуться в храме не могло:

Моя напасть!

Мое богатство!

Мое святое ремесло!

В 1859 году Павлова была избрана почетным членом Общества любителей российской словесности при Московском университете. Иногда ее стихи печатались во второстепенных русских изданиях. В 1863 году в Москве вышел небольшой сборник ее стихотворений, уже привычно насмешливо встреченный передовой критикой. Сборник этот безнадежно запоздал: поэзия, жившая преданиями романтизма 1830-х годов, в эпоху 1860-х была совершенно не ко времени. А Салтыков-Щедрин назвал ее поэзию «мотыльковой» за ее декларацию «Мотылек».

В 1866 году Каролина Карловна еще раз приезжала в Россию, гостила у Алексея Константиновича Толстого, читала в Москве в Обществе любителей российской словесности отрывки из своего перевода трагедии Шиллера «Смерть Валленштейна». Больше она никогда в Россию не возвращалась, доживая одинокую старость в местечке Хлостервиц около Дрездена, который она покинула из-за недостатка средств на городскую жизнь. Здесь она продолжала неустанно трудиться, несмотря на начавшуюся болезнь глаз и материальные лишения.

Она писала воспоминания, из которых сохранился лишь отрывок, напечатанный в «Русском архиве» (1875); занималась переводами на немецкий язык и оригинальным творчеством; на закате своей жизни (1891) начала готовить к изданию полное собрание своих стихотворений, переданное внуку, которое в печати не появилось, и судьба его до сих пор остается неизвестной.

Смерть ее 2 (14) декабря 1893 года осталась незамеченной, и сама память о ней надолго увяла. Ее похоронили, по свидетельству современников, на счет местной общины, продав для покрытия расходов ее скудное имущество.

«Воскресил» Каролину Павлову Валерий Брюсов, издавший в 1915 году собрание ее сочинений. Тогда она обрела свое место в истории русской поэзии 1840–1850-х годов, когда с немалым талантом и бесспорным мастерством создавала свои лучшие произведения.