Итак, величественная трилогия немецкого писателя Ханса Хенни Янна наконец опубликована на русском языке и почти в полном объеме (издание незавершенного «Эпилога» – дело будущего). Чтение ее требует и мужества, и времени – почти две тысячи страниц – не шутка, причем этот тот случай, когда комментарии и приложения также обязательны. В их числе – важнейшие для понимания книги статьи Ханса Янна и его драма «Новый “Любекский танец смерти”».

Путь по «Реке без берегов» был бы невозможен без опытного лоцмана, и переводчик и комментатор Татьяна Баскакова с этой работой прекрасно справляется, отмечая, впрочем, в комментариях, что многие слои и смыслы текста и ей самой открывались далеко не сразу. В этом многоплановом и загадочном произведении несколько мифологических, философских и религиозных пластов – от эпосов древней Месопотамии и античности до скандинавской мифологии, от христианства до алхимической эзотерики. Внимательный читатель обнаружит в книге перекличку с Ницше, Юнгом, Кафкой, Прустом, Гёте, а также с гениями европейской музыки – все же Ханс Янн был известным реставратором органов, и фрагменты нотных записей включает в текст отнюдь не из снобизма.

Внешне сюжет прост: в первой части трилогии молодой человек Густав Аниас Хорн отправляется (не совсем легально) в плавание на странном деревянном корабле – с тем, чтобы быть рядом со своей возлюбленной Элленой, дочерью капитана. Маршрут неизвестен, груз – загадочные ящики, смахивающие на гробы, а сам корабль походит на лабиринт (или, пожалуй, на внутреннее устройство органа). На борту Хорн близко сходится с одним из матросов, Альфредом Тутайном. Девушка таинственным образом исчезает, поиски ничего не дают, а корабль идет ко дну, однако Хорн и большинство моряков спасены. Вторая часть – попытка Хорна спустя много лет понять тайну катастрофы, изменившей его жизнь. Тутайн признается Хорну в убийстве Эллены – и это признание парадоксальным образом связывает двух мужчин. Никаких доказательств нет, не ясно даже, реальна ли вина Тутайна или существует лишь в его воображении, важно, что Хорн и Тутайн в нее безоговорочно верят. Хорн прощает убийцу, но тем самым Тутайн становится его «собственностью, более реальной и надежной, чем любая другая», неотторжимым новым человеком, «не мужского и не женского пола», но «дружественной братской плотью». Отныне Хорн и Тутайн неразделимы, они странствуют вместе, перемещаясь из Латинской Америки в Африку, потом – в норвежскую глушь, где в полной мере раскрывается композиторский дар Хорна. Странный ритуал – обмен кровью – сближает их еще больше, и в некоторой степени Хорн становится Тутайном, а Тутайн – отчасти Хорном. Мы узнаем об этом в ретроспективе, Хорн вглядывается в прошлое из 49-го года своей жизни. Он уже давно ведет жизнь сельского хозяина на затерянном где-то в Балтике острове Фастахольм (в нем узнается датский остров Борнхольм, где писатель жил много лет), а в его доме в особом ящике покоится тело Тутайна…. Но вот уединение Хорна нарушает некто, выдающий себя за матроса с погибшего корабля…

Авантюрная канва – своего рода ширма, призванная не столько скрыть истинное содержание книги, сколько указать на то, что подлинную ее суть надлежит искать в глубоких погружениях в прошлое, во фрагментах, посвященных детству героев (многие из них автобиографичны), в пространных рассуждениях и диалогах на самые разные темы, в этнографических подробностях и тонких описаниях природы. При этом великие потрясения первой половины XX века существуют где-то в другом измерении, в подчеркнуто вневременной книге есть лишь редкие на них намеки… «Всё протекает вне ландшафта и как бы за пределами человеческого мира», читателю все время остается гадать, идет ли речь о реальных событиях или о тех, что случились в пространстве воображения, действительность все время оборачивается реальностями сновидений и вероятностей. Это мерцание реальностей прячет главную идею трилогии, которую читателю надо еще распознать – мысль о единстве всего бытия и о памяти как основе этого единства, пусть это память всего одного свидетеля, Густава Аниаса Хорна. Кстати, Ханс Янн полагал, что память как бы растворена во плоти, хранится в каждой клеточке (как ни странно, новейшие исследования отчасти подтверждают такой взгляд), и постоянный обмен плотью между всеми живыми существами – питание, размножение, разложение, – есть необходимое условие бытия, а люди, животные, растения образуют единый поток, великую безбрежную реку…