Книга писалась нескольких лет и была завершена к 1596 году. Какое-то время роман ходил по рукам в рукописи. Впервые он был отпечатан с деревянных досок около 1610 года. Второе издание появилось после 1617 года. Сразу же по выходе книги власти объявили ей войну. Начиная с 1687 и по 1736 год роман особыми указами запрещался семь раз, а его тиражи уничтожались!

Чем же так интересна эта книга? Почему вокруг нее на протяжении стольких лет не смолкают споры? «Цзинь, Пин, Мэй» в полном объеме до сих пор запрещена на родине — целиком ее читали только профессора филологии, хотя китайцы гордятся, что такая книга появилась именно в их стране.

Это и откровенный эротический роман, который может послужить энциклопедией «любовных утех», и первый классический роман, драма и поэма, и философское произведение, вобравшее практически все течения мысли того периода, и исторические хроники, по которым можно изучать жизнь средневекового Востока, и учебник по традиционной китайской медицине, и, наконец, первая «мыльная опера», в которой с напряжением следишь за судьбами героев.

Существует легенда, что неизвестный принес удивительную рукопись издателю. Тот, как принято, потребовал указать фамилию и имя автора. Но писатель только улыбался в ответ и молчал. Когда издатель начал сердиться, незнакомец взял кисть и написал на титульном листе «Насмешник». «Припишите хотя бы — откуда вы родом!» — требовал издатель. Автор увидел за окном вывеску гадальщика из Ланьлина и, не долго думая, поставил название этого уезда перед псевдонимом. Ланьлин — уезд в восточной провинции Шандун, славившийся своим вином. Для любого китайца традиционный ланьлинец — веселый пьяница и острослов.

Современники автора, скрывшегося под псевдонимом «Ланьлинский насмешник», считали его творение «неофициальной классикой»; известный писатель и историк литературы Чжэн Чжэньдо (1898-1958 гг.) уверял, что вряд ли найдется какое-либо другое произведение, столь полно отражающее самые различные стороны китайской действительности; современный японский исследователь Оно Синобу называет этот роман «эпохальным», а голландец ван Гулик — «великим».

У названия романа много трактовок. Эстеты видят в нем изумительный натюрморт: в золотой (цзинь) вазе (пин) красуется веточка сливы (мэй). Цветущая ветка зимней сливы в Китае традиционное украшение в Новый год по лунному календарю. Другие ищут истоки в аббревиатуре имен главных героинь — Цзинь-лян, Пин-эр, Чунь-мэй. Третьи находят символы трех главных искушений человека — богатства (цзинь), вина (пин) и сладострастия (мэй).

В Китае есть даже целая наука об этом романе — цзинь-сюэ. И хотя до сих пор не найден сколь-нибудь близкий к оригиналу автограф рукописи, китайский «Декамерон» и в существующем виде представляет огромный интерес.

Предисловие к первой публикации романа начинается сакраментальной фразой: «Да, в «Цзинь, Пин, Мэй» изображен порок». Автор предисловия — некто Играющий жемчужиной из Восточного У.

Некоторые китайские литературные критики укоряют создателя романа в том, что книга «содержит слишком много сексуальных и непристойных описаний, которые могут оказать неблагоприятное воздействие на читателя». Но сам автор тут же опровергает обвинения: «Дни того, кто в распутстве погряз, сочтены. Выгорит маслосветильник угаснет, плоть истощится — умрет человек», и сурово осуждает своего главного героя — богатого кутилу и гуляку Симэнь Цина, обладателя большой аптечной лавки, шести жен и многочисленных любовниц.

Герой вступает в интимные сношения со своими и чужими женами, вдовами, певичками и служанками, но нигде в романе нет даже намека на то, что эти бесконечные связи укрепляют его жизненную энергию или продлевают жизнь.

Завязкой романа послужил один из эпизодов средневековой китайской классики — «Речных заводей», откуда взяты и герои — богач-горожанин Симэнь Цин и его возлюбленная — пятая жена красивая, жестокая и коварная развратница Пань Цзинь-лянь, отравившая мышьяком своего первого мужа — неудачника-торговца лепешками. Второстепенные персонажи «Речных заводей» становятся центром повествования «Цзинь, Пин, Мэй». Пань Цзинь-лянь, которая принесла в дом второго мужа только горе, гибнет от карающего меча своего бывшего деверя — богатыря У Суна (образ, также заимствованный из «Речных заводей»). А перед этим от чрезмерного распутства умирает и сам 33-летний Симэнь Цин. Сын главного героя, родившийся в день его смерти и являющийся как бы новым воплощением души покойного отца, еще пятнадцатилетним мальчиком должен стать монахом. Это наказание отцу за грехи и прекращение его рода. Формально действие романа происходит в XII веке, но вскрывает современное автору китайское общество XVI века. «Цзинь, Пин, Мэй» дал импульс развитию бытового и любовного романа и непосредственным продолжениям с теми же героями и переделкам, вроде «Тени цветов за занавеской» («Гэ лянь хуа инь»).

Первая попытка издать роман в полном объеме в России была предпринята в середине 90-х годов прошлого века. Иркутское издательство «Улисс» выпустило три из задуманных пяти томов. Было и несколько более ранних переводов (например, прекрасное однотомное издание, которое осуществила «Художественная литература»), Но целиком в нашей стране роман не издал никто.

Похоже на нем действительно лежит проклятие. По поверью, все, кто, так или иначе, связан с этой книгой, переживают определенные жизненные катаклизмы, попадают в катастрофы, погибают. «Все страницы пропитаны ядом» — говорили в свое время об этой книге. И по существующей легенде это действительно так: страницы первой рукописи «Цветов сливы…» действительно были пропитаны ядом. Таким образом, автор романа отомстил убийце своего отца — богатому сановнику, преподнеся ему в дар отравленную книгу. Тот сделал ложный донос на военачальника — отца писателя, чтобы занять его место возле императора. Зная о пристрастии злодея к чтению, юноша обещал принести ему увлекательный роман в рукописи. Дома мститель спешно сел за сочинительство. А закончив рукопись, пропитал ее страницы мышьяком: вельможа имел привычку слюнить пальцы, перелистывая страницы. С каждой страницей в рот читателя попадала очередная доза яда. Утром увлекательный роман был дочитан. Но неожиданно язык вельможи одеревенел и почернел. Дозировка яда была строго рассчитана. Злодей умер, как только закрылась последняя страница романа… Так гласит легенда.

Но первая смерть повлекла за собой другие. На протяжении нескольких столетий кровавый шлейф за «Цзинь, Пин, Мэй» продолжает тянуться. Одними из последних жертв сочинения стали переводчик, редактор и еще целый ряд людей, причастных к иркутскому изданию. Катаклизмы (прежде всего пожары и ограбления) происходили и в помещениях, которые, так или иначе, соприкасались с книгой. Потом приказало долго жить издательство «Улисс». Постигли внутренние перетряски «Художественную литературу». Да и во всем мире издатели этого романа плохо кончали — терпели либо финансовый, либо житейский крах.

«Цзинь, Пин, Мэй» продолжает создавать вокруг себя ореол тайны.