В его творчестве критики и литературоведы определяют два направления – исторический пессимизм и философский пессимизм. Философская позиция Леопарди – онтологическое присутствие зла в мире и «нескончаемая тщетность всего земного» – станет одной из основных тем итальянской лирики декаданса и поэзии ХХ века.

Джакомо Леопарди родился 29 июня 1798 года в Реканати (Папская область, Италия) в аристократической семье, в семье графа Мональдо и Аделаиды Античи. «Я родился в благородной семье неблагородного города» – напишет он позднее. Сейчас этот «неблагородный город» весь утыкан памятными досками, посвященными Леопарди. И в этой посмертной славе чувствуется сильная горечь: итальянская провинция всегда воздает хвалу своим умершим, отказывая им в признании, пока они живы. Все годы, что Леопарди провел в Реканати, он был известен его жителям лишь как «сын Графа» или, еще хуже, – «горбун». Городок тогда был больше похож на большую деревню. В Реканати Джакомо провел первые 24 года своей жизни. Его отец – закоренелый реакционер, нетерпимый католик, заявлял, что истинным монархом является лишь тот, при котором первым министром состоит палач. При этом граф Мональдо питал к книгам страсть, граничащую с манией. В его библиотеке было около шестнадцати тысяч томов, он откапывал книги везде, где только мог, перемешивая классические тексты с работами-однодневками. Граф носил парик с косичкой и шпагу. Шпагой он дорожил больше всего, говоря, что при шпаге он приобретает чувство собственного достоинства. Был он совершенно неспособен к ведению собственного хозяйства: запустил все свои земли, дом его был полон склеротичных дядюшек и тетушек, слуг, вышедших на покой, и древних священников, которых когда-то пригласили в качестве гувернеров и которые пережили своих воспитанников.

Пойдя против воли семейства, граф Мональдо женился на маркизе Аделаиде Античи, которая оказалась для него «божественным благословением и божественной карой». Именно она взяла на себя обязанности по хозяйству и управление финансами. И делала это с удивительной жадностью. Она не могла уволить работников, поскольку тогдашние законы это запрещали, но, когда крестьяне приносили ей, скажем, яйца, она измеряла их, пропуская через специальное кольцо: если они через него проходили, она заставляла заменять их на более крупные. Все в доме было взвешено и отмерено, даже дрова для камина. Исключений не делалось даже для детей, у которых никогда не было ни единой игрушки, а одежда переходила от одного к другому. Джакомо позднее писал, что, когда один из детей заболевал (а из двенадцати родившихся семь умерло), Аделаида радовалась, потому что таким образом надеялась подарить Господу ангела. Когда Джакомо исполнилось шесть лет, его одели как маленького аббата и отправили в церковь на первое причастие. Его мать вошла вместе с ним в исповедальню, чтобы вместе со священником узнать все его секреты.

Отец с того момента, как его отстранили от домашних дел, не отваживался выходить из дома и все дни проводил в библиотеке. Здесь-то Джакомо и вырос под неусыпным взглядом отца, который не сомневался, что Джакомо должен был стать его точной копией: эрудированным педантом и ревностным сторонником Папы. А юноша рано начал интересоваться наукой и литературой.

Он был наделен гениальными способностями, уже подростком изучил несколько языков, в том числе греческий, латинский и даже еврейский, в 15 лет написал «Историю астрономии», в 18 – «Гимн Нептуну» и анакреонтические оды на греческом языке, выдав их за найденные будто бы им тексты, введя таким образом в заблуждение специалистов, вызвав изумление у самого историка античности Бартольда Нибура. Одновременно Джакомо написал первые стихи, трагедию «Помпей в Египте» и перевел «Искусства поэзии» Горация октавами.

Крайне болезненный от природы, несчастливый в любви, уже к двадцати годам молодой человек разрушил здоровье постоянным изнуряющим трудом. Усидчивость и отсутствие физической нагрузки кроме столь удивительных успехов дали побочный эффект – слабое зрение и искривление позвоночника, от которого Леопарди будет мучиться всю жизнь. Ко всему прочему в эти же годы у него начинает проявляться туберкулез костей.

Когда же дядя Джакомо Античи – брат Аделаиды – написал Мональдо, что мальчик нуждается в лечении и предложил прислать его для этого в Рим, Мональдо ответил, что его сын прекрасно себя чувствует и прямо-таки цветет, после чего добавил, что, поскольку Джакомо является его единственным другом, он не намерен лишать себя его общества.

Однако юноша самостоятельно боролся с недугами, ведь у него были не только любимые занятия, но и удивительные собеседники. Кроме того, он переводил идиллии Моско и «Батракомиомахию». В 1816 году он написал «Рассуждение о жизни и произведениях М. Корнелио Фронтоне, обнаруженных и изданных Анджело Маи» – кардиналом и филологом, с которым Леопарди общался в течение нескольких лет; затем закончил и опубликовал в миланском журнале Spettatore italiano e straniero «Мнение о еврейской Псалтыри», исследование «О славе Горация у древних» и перевод первой книги «Одиссеи». Вскоре после этого он переводит «Греческие триопейские вписывания», а в конце лета 1816 года «Энеиду», которую в следующем году публикует в Милане. Именно этот перевод позволил ему наладить связь с миром. Леопарди послал копию, сопровожденную изысканными посвящениями, трем самым известным литераторам того времени: Монти, Маи и Джордани. Первые двое ответили ему довольно сдержанно, Джордани же прислал ему письмо с горячими похвалами. За него-то Леопарди и схватился, как утопающий за соломинку, засыпав Джордани письмами и уговорив его приехать в Реканати.

С 1817 года Леопарди начинает записывать свои мысли, которые затем составят известный «Ежедневник раздумий». Он был напечатан только в 1898 году.

1817 год стал решающим в литературной жизни поэта: он начал писать для журнала Zibaldone. Также он переводит «Римские древности» Дионисия Аликамасского и «Титаномахию» Гесиода. Затем завершает Sonetti in persona di ser Pecora fiorentino contro Guglielmo Manzi, bibliotecario della Barberiniana di Roma и сонет Letta la vita dell’Alfieri scritta da esso.

Юный Леопарди присоединяется к полемике классицистов и романтиков, а собственное понимание эстетики излагает в трактате «Рассуждение одного итальянца о романтичной поэзии». Ему только исполнилось 20 лет… Трактат не издавался вплоть до 1906 года.

В стихах Леопарди преобладает патриотическая, философская, историческая, интимная тема. В том же 1818 году Леопарди пишет стихотворение «К Италии», где с большой грустью говорит о судьбе родины. Стихотворение «Памятнику Данте» (1818) написано к открытию во Флоренции монумента поэту. Леопарди хочет напомнить итальянцам об их великом прошлом, о национальном достоинстве.

В 1822 году Леопарди, наконец, оставляет Реканати и отправляется в Рим, а затем путешествует по Италии по разным городам (Флоренция, Болонья, Пиза, Милан), поддерживает свое существование с помощью друзей и филологическими работами, которые выполняет для издателей. Он на целых шесть лет забрасывает поэзию, но в качестве компенсации пишет житейское произведение «Нравственные этюды» (1824–1828) – диалоги, в которых охватывается широкий круг тем – от литературных до философских и политических. В этих диалогах беседуют между собой мифические существа, природа, душа, духи или отвлеченные фигуры, физик и метафизик. В самой композиции их чувствуется отрешенность от жизни, поэт точно смотрит свысока на людей, их усилия и проникается печалью и жалостью к их тяжелой судьбе.

Между 1825 и 1826 годами поэт публикует первые «Идиллии», которые в дальнейшем назовет «маленькими». Это одна из вершин его творчества, где он прославляет мир души, наполненной эмоциями и красотой окружающей природы. Также появляются стихотворения «Сон», «Полнолуния», «Одинокая жизнь» и «Вечер торжественного дня». Романтичный герой Леопарди выступает против свирепого леса, который предначертал населению Земли мучиться в рабстве и покорности.

С 1828 года появляются «огромные» идиллии, вершина не только творчества Леапарди, но и всей итальянской поэзии. Пессимистическая философия поэта, его знаменитая теория infelicita была продуктом той драмы, которую переживала после промышленной революции дворянская аристократия не одной только Италии. Воспитанный на воспоминаниях о прошлом, он постоянно уносится к героическим временам Спарты и Рима, к Данте и поэтам Ренессанса и остается органически чужд и враждебен новым идеям. Его мало привлекают вызывающие восторг открытия этого века. Благородство и доблести не могут создать ни вольтова дуга, ни английские машины. Пошлость и неравенство не исчезнут от того, что подешевеет шерсть, рабочие и крестьяне сбросят грубую одежду и приобретут платье из тонкого сукна, что под Темзой пройдет подземный путь и глухие переулки в городах будут залиты ярким светом. Он презирает демократию, карманные энциклопедии, газеты, ставшие единственным источником идей.

Несмотря на интеллектуальную дружбу с флорентийской группой, объединившейся вокруг «Антологии», с которой поэт некоторое время сотрудничал, Леопарди остается убежден в правильности своих позиций и никогда не принимает связь либерально-умеренного мышления с социоэкономическим прогрессом, которая так вдохновляла редакторов этого журнала.

Его не затронуло движение карбонариев. Видя свою родину под гнетом наполеоновских ставленников, он охвачен чувством патриотической скорби, но не ждет избавления от организованных действий, а скорее от возвращения в мир героических и рыцарских чувств, и для этого воскрешает в своих стихах образы прошлого. Пока он жив, он будет кричать: «Народ, взгляни на предков и стыдись» (Sopra il monumento di Dante).

Свой жизненный опыт Леопарди рассматривал как поиски истины, которая, будучи найденной, оказалась проклятием: если богам истина говорит об их блаженстве, человеку она лишь открывает глаза на безысходность его страданий. Отсюда убежденность Леопарди в том, что знание губительно для счастья.

В 1833 году он уезжает в Неаполь, в то время как во Флоренции выходит второе издание «Нравственных сочинений». Он договаривается с издателем Старита о публикации своих произведений: в 1835 году выходит второе издание «Стихов» (третье издание «Нравственных сочинений», вышедшее в январе 1836 года, но помеченное 1835-м, будет немедленно изъято цензурой). В это время он пишет статью «Новые верующие». В апреле 1836 года, дабы избежать эпидемии холеры, которая разражается в Неаполе, Леопарди и Раньери перебираются в местечко Вилла Ферриньи – к подножию Везувия. Здесь Леопарди заканчивает (с помощью Раньери, которому диктует тексты) Il tramonto della luna и La ginestra – настоящее интеллектуальное завещание.

Умер Леопарди 14 июня 1837 года во время эпидемии холеры на загородной вилле под Неаполем, и только благодаря усилиям его друга Антонио Раньери тело поэта было захоронено не в общей яме, а в церкви Сан-Витале в городе Фуаригрота, неподалеку от предполагаемой могилы Вергилия.

По мнению итальянского исследователя, автора книги о Леопарди Пьетро Читати, одно из главных достоинств поэта – «не принадлежать никакой эре, ни сегодняшней, ни прошлой… Он был дома всюду и нигде. Его конструктивная непринадлежность времени позволила ему осознать девятнадцатый и двадцатый век, буржуазное общество и люд… Так Леопарди, с которым мы не совпадаем во времени, кажется нам неописуемо современен, как будто он живет, глядит и изучает то, что происходит сейчас».

Поэтическое наследие Леопарди насчитывает всего несколько десятков стихотворений, впервые опубликованных в 1831 году под общим названием «Песни» (Canti). Эти произведения проникнуты глубоким пессимизмом, окрасившим всю жизнь их автора.