Вот что говорит генеральный директор издательства «Просвещение» Александр Кондаков: «Наблюдая за динамикой развития электронных изданий, электронных и мультимедийных книг, я отмечу, что тексты становятся все менее интересными для нас самих. Уже сегодня подрастающее поколение не готово воспринимать чистый текст, и это неминуемо приведет к постепенному отказу от него. Это не значит, что тексты уйдут полностью, но, тем не менее, говоря о современных книгах и учебниках, мы должны понимать, что они уже становятся совершенно другими». А вот еще характерные высказывания: «Книги будущего – это не просто текст, переложенный на экран, это иллюстративные элементы, фотографии, видео. Это живая книга», – полагает Михаил Иванов, главный редактор издательства «Манн, Иванов и Фербер». Ему вторит генеральный директор издательства «ОЛМА Медиа Групп» Дмитрий Иванов: «Текст играет второстепенную роль, а визуализация выходит на первый план». По мнению продюсера мультимедийного проекта «Жужжа» Константина Преображенского, электронные книги в скором будущем станут «бесплатными для читателя, полностью интерактивными, управляемыми голосом и жестами, с полной мультимедийностью и гиперсвязностью. Весь контент будет храниться в “облаках”, подгружаясь по мере востребованности».

Фундамент культуры

Все это сильно смущает умы, тем более что на две упомянутые тенденции накладывается и третья – общее падение интереса к чтению. Затронула она все ведущие книжные державы, и какие бы усилия ни предпринимались, переломить ее не удается. Кстати, понятно, почему именно книжные державы так обеспокоены – только там книжная отрасль играет мало-мальски значимую роль в экономике.

Но есть ли основания для столь серьезного беспокойства? Ситуация, когда «читают все», для человечества, мягко говоря, нестандартна. Мы вообще не знаем, насколько все люди способны к интенсивному чтению. Когда говорят, что все плохо читают, и потому не способны воспринимать сложные технические инструкции – это чепуха, это значит лишь, что кто-то плохо составил эти инструкции. Это упрек учителям, писателям и редакторам. Еще более странно выглядят опасения, что новые способы представления текстов убивают традиционные. Дело в том, что вся новизна сводится к совмещению этих принципов в одном маленьком устройстве. А так они давно известны. Библия с ее системой перекрестных ссылок вместе с творениями отцов церкви, богослужебными книгами и богословскими трактатами – классический пример гипертекстового континуума (а если учесть богослужебный ритуал – то в этот континуум добавляется и важнейшая аудиовизуальная составляющая). Продвинутые читатели, обладатели и завсегдатаи больших библиотек редко читают одну книгу подряд – обычно книг у них открыто несколько, а параллельно они обращаются к тем, что на полках, да еще и обсуждают тексты друг с другом – устно и письменно (а еще им давно известна картотека – инструмент упорядочивания и поиска). Одним словом, массовое «чтение подряд», преобладавшее последние 150 лет, – это уникальный феномен. И если вдруг он канет в Лету, мировой катастрофы не произойдет – разве что книжная индустрия перестанет существовать в своем нынешнем виде.

Мировой катастрофы не будет, но локальные неизбежны. Связаны они с подрывом культурной преемственности и даже национальной идентичности. Именно эти опасения и у нас, и за рубежом лежат в основе всевозможных программ поддержки книги и чтения, потому что именно литература на «главном» языке, том, что учат в школе, и остается сейчас подчас единственным объединяющим разнородные группы населения фактором. Выдвинутая недавно на официальном уровне идея отобрать сто главных книг, прочитать которые желательно каждому школьнику, происходит как раз отсюда. Грубо говоря, гражданство – это язык, а литературный язык – это язык гражданского – нет, не общества, но общения. Пока мы читаем одни и те же книги, пока литература – в самом широком смысле – поддерживает единое поле для их понимания (пусть мы и понимаем их по-разному), мы существуем в едином обществе. Как только единое пространство чтения, восприятия текстов исчезает, – общество раскалывается. Кстати, пример такого трагического раскола, прямо связанного с книгами, в русской истории есть, он так и называется – Раскол. В Европе такой же катастрофой была Реформация. А потому главная проблема – не приведут ли в итоге массовые и быстро сменяющие друг друга новации в области представления текстов к серьезным культурным расколам?

Наконец, воспроизведение любого электронного текста требует электроэнергии. Мы, конечно, оптимисты – но может ли кто-то сегодня гарантировать, что через 500 лет с этим все будет в порядке? Между тем, для того, чтобы читать обычную книгу, не требуется ничего, кроме ее наличия и какого-то источника света. Бумажная книга может прожить несколько столетий, она проста и совершенна как топор, форма и принципы использования которого не изменились со времен каменного века – менялись только материалы. Так вот, файл электронной книги – это не обычная книга в другом материале. Это принципиально иной способ воспроизведения текста, требующий иных инструментов восприятия и работы с ним. И когда сегодня говорят о продвижении в школы электронных учебников, речь идет не о новых средствах обучения, а об обучении владения новыми средствами взаимодействия с культурным наследием человечества, новым способам восприятия и анализа информации.

Читать или смотреть?

Школы США уже накопили некоторый опыт использования электронных ридеров. Многие учителя считают устройства такого типа самыми подходящими для системы школьного образования. Дело не только в цене и технических особенностях. Самое главное – одновременно с этими устройствами возникла и обслуживающая их инфраструктура – готовые к закачке файлы электронных книг, загрузка которых осуществляется даже не со школьных серверов. В память ридеров с самого начала может быть загружен отвечающий требованиям школы набор учебных текстов. Ученики могут не только читать их, но и комментировать, делать из них выписки, искать соответствия и связи между разными текстами, дополнять новым материалом. В 2009 году в США была подготовлена концептуальная программа «Kindle в каждом рюкзачке: предложения по введению электронных учебников в американских школах», предлагавшая обеспечить ридерами 400 тысяч американских школьников. Как наиболее дешевый и наиболее обеспеченный соответствующей инфраструктурой ридер был выбран Kindle, выпускаемый компанией Amazon.

Один из вопросов, на который должен ответить школьный эксперимент, – выдержат ли ридеры в принципе режим жесткой школьной эксплуатации. Пока что при падении на пол одно из пяти устройств выходит из строя – а школьники роняют их с завидной регулярностью. Учителей не устраивают и слабые технические и коммуникационные возможности ридеров – в ряде случаев обычный нетбук предпочтительнее. Наконец, крайне неудобно, что компания Amazon (дабы свести к минимуму незаконное копирование) ограничивает возможности пользователей по обмену контентом. Короче говоря, школы (да и все остальные потребители) хотят дешевое, легкое, очень прочное устройство, с практически вечным аккумулятором, способное воспроизводить аудио- и видеоматериалы, свободно подключаемое к любым другим устройствам и при этом открытое для контента любых форматов и любых издателей. Пока что такого устройства нет, и неочевидно, будет ли оно «электронной книгой» – ридером в нынешнем понимании, планшетным компьютером или какой-то версией продвинутого коммуникатора.

Если говорить о нашей стране, то пока электронное чтение у нас отделено от массовой школы. Первые шаги в этом направлении делаются, но останавливает и достаточно высокая цена ридеров, и проблемы легального использования контента. Вообще говоря, электронные учебники разной степени интерактивности и мультимедийности делают у нас уже лет десять, но пока они по большей части представляли собой электронные версии бумажных книг. Разработчикам же видится нечто большее. Через десять лет «для детей электронная книга будет сплошной интерактивной игрой, через развлечение – учение», – предполагает директор по развитию компании «МикроЭра» Матвей Давыдов, чья фирма стремится предложить не столько конкретные электронные книги, сколько «инфраструктурное решение, область хранения контента». Между прочим, контент этот предлагается в традиционных текстовых форматах. Почему? Да потому что эти форматы универсальны, адекватно воспроизводятся на любых устройствах – чего не скажешь о продуктах, специально заточенных под определенный тип ридеров.

Конечно, прогрессируют не только ридеры – и уже сейчас аудио- и видеоконтент в смартфонах и коммуникаторах отжимает тексты в сторону, оставляя им все меньше места. Не исключено, что «живая книга» так и останется если не утопией, то развлечением для немногих, проиграв компьютерным играм (многие из них очень плотно связаны с текстами и даже в некоторой степени литературны) и видеопродукции. Тогда естественной нишей для анимированных электронных книг станет система образования, в которой использование подобного рода продукции может быть. Вопрос лишь в том, будут ли электронные учебники эффективнее бумажных, не подорвут ли они выработанную за многие тысячелетия культуру работы с текстами? Предлагая детям занимательные мультимедийные учебники, не губим ли мы на корню потенциальных читателей серьезных текстов? Александр Кондаков считает эти опасения преувеличенными: «Когда я слышу о том, что нескучные мультимедийные учебники губят потенциальных читателей, то хочу сразу задать вопрос: а что такое процесс чтения? Ведь процесс чтения – это процесс восприятия информации, формулирование собственного отношения к ней, формирование компетенций оценки читаемого текста. И в данном случае я не вижу больших отличий между аудио-, видео- и текстовыми файлами. Мы должны для себя принять, что процесс восприятия информации на сегодняшний день из чистого чтения и в какой-то мере восприятия видео- и аудиоинформации все более и более сдвигается в пользу видео- и аудиофайлов. Я думаю, что в данном случае не нам, взрослым, решать, что наиболее интересно детям. Если мы видим, что они с большим удовольствием имеют дело с современным мультимедийным изданием, то мы должны прежде всего следовать интересам ребенка. Другое дело, что на сегодняшний день у нас нет серьезных психолого-педагогических и иных исследований, связанных с воздействием мультимедийных продуктов  на психологию и развитие ребенка. Я считаю это очень серьезной проблемой, на которую надо обратить внимание, так же как в свое время мы много внимания уделяли вопросам дидактики, методик, технологий обучения, которые влияли на структурирование учебной книги».

Так или иначе, но пока что потребитель электронных текстов остается прежде всего читателем, текст занимает его куда более, чем звуки, картинки и интерактивные опции. К «живым книгам» человек должен привыкнуть с детства, а произойдет это лишь в том случае, если дешевые, яркие, анимированные и интерактивные электронные издания заменят бумажные детские книги. Представить себе подобное в обозримой перспективе трудно. Скажут, что десять лет назад и мобильный телефон у каждого первоклассника казался чем-то немыслимым. Это так, но решающую роль здесь сыграли вовсе не дети, а взрослые, которым было удобно, чтобы у ребенка был при себе мобильник – так спокойнее. Именно взрослые создали мир, в котором ребенок с детства погружен в информационный поток – и теперь людям приходится с раннего детства учиться плавать в этом потоке.

Объем журнала не позволяет осветить в одной статье все проблемы, связанные с вхождением в нашу жизнь электронных текстов. Мы сознательно оставили в стороне проблемы незаконного копирования и технические вопросы, – предметы, интересующие скорее профессионалов, чем широкую читательскую аудиторию. А вот к судьбам чтения и бумажной книги и перспективным формам электронных изданий вернемся еще не раз.