При жизни он не увидел напечатанной ни одной своей строки. После войны его стихи, опубликованные в периодике, его знаменитая песня «Бригантина» завоевали большую популярность у молодежи.

В 1960 году издательство «Советский писатель» выпустило под редакцией Сергея Наровчатова книгу Павла Когана «Гроза», включившую в себя небольшое количество его стихотворений – от самых ранних, когда автору было пятнадцать лет, до последних, написанных им перед уходом на фронт. В переизданиях эта книга была дополнена другими стихотворениями.

У Бориса Слуцкого есть стихотворение «Воспоминание о Павле Когане». В этом отрывке из него, кажется, весь поэт:

…Павел Коган взваливал на плечи

На шестнадцать килограммов больше,

Чем выдерживал его костяк,

А несвоевременные речи –

Гордый, словно Польша, –

Это почитал он за пустяк.

Вечно прежде‚ временный, навечно

Довременный и послевременный Павел

Не был своевременным, конечно.

Впрочем, это он и в грош не ставил.

Мало он ценил все то, что ценим,

Мало уважал, что уважаем.

Почему-то стал он этим ценен

И за это обожаем.

Пиджачок. Рубашка нараспашку.

В лейтенантской форме не припомню…

Он родился в Киеве, но Украину почти не помнил, поскольку в четыре года вместе с семьей переехал в Москву. Отец его в то время работал в промышленном наркомате. Биография поэта почти неизвестна. Есть только некоторые документы, сохранившиеся в архиве Института философии, литературы и истории (ИФЛИ) и короткие воспоминания друзей.

Институт принял первых студентов в 1931 году. Через пять лет среди учащихся впервые появился Павел Коган. Но на этом его образование не заканчилось, и, продолжая заочное обучение в первом институте, он тут же поступил в Литературный институт имени А.М. Горького. В поэтическом семинаре Ильи Сельвинского, где собралась группа талантливых молодых поэтов, Коган принадлежал к числу наиболее одаренных. Наверное, до этого у него были иные планы на жизнь, но любовь к поэзии пересилила все остальное. Кроме того, он активно учил языки, и это явно доставляло молодому человеку удовольствие, равно как и посещение поэтических семинаров. Незадолго до войны руководитель объединения поэтов Иосиф Уткин принимал его лично, слушая отрывки стихов. Чем закончилась встреча для молодого человека, осталось неизвестно.

Его сверстники (Александр Яшин, Михаил Кульчицкий) говорили о его таланте и творческом росте, но сам Павел, отличавшийся скромностью, не торопился представлять свои стихи широкой публике и открыто публиковаться.

Зато любители поэзии, сами молодые поэты хорошо знали Когана, полюбив его романтическую поэзию за простоту и доверительный тон.

Из воспоминаний Алексея Леонтьева:

«Никто из тех, кто учился в Московском институте философии, литературы и истории (ИФЛИ), не забудет этот институт. Мы считали его самым лучшим в мире, хотя в шутку называли его Институтом Флирта и Любовной Интриги. Но то в шутку… Мы учились в этом институте в суровые и трудные годы (1936–1941), годы, богатые радостными и горькими, трагическими событиями – в нашей стране и за рубежом. Пылала в огне Испания. На нашу родину надвигалась самая тяжелая, самая страшная и жестокая из всех войн, какие знала история человечества. Мы жили ощущением этой войны. Это, собственно, и было главной темой стихов Павла Когана.

Философия целого поколения с его юношеской романтикой, страстью, категоричностью, непримиримостью выражена в последних строках стихотворения Павки “Гроза”:

Я с детства не любил овал,

Я с детства угол рисовал!

Читая эти строчки, Павел рубил воздух рукой и резко отводил ее вправо – углом. Жить только так. Никаких овалов. Никаких компромиссов, никакой пощады врагу, никакой жалости к самому себе.

Павел ненавидел всякое лицемерие, ханжество, ложь, всякий шаблон, рутину, равнодушие. Надо искать свои, прямые, неторные пути. В стихах и жизни. Нельзя принимать все на веру. Все надо понять самому – душой, сердцем и разумом. Лучше все сначала оспорить. Так думал Павка.

Он отчаянно любил веселых, честных и смелых людей. Его героем был Щорс. Он любил музыку, а больше всего на свете – стихи. Прочитав стихи, он требовал любого, но прямого ответа, терпеть не мог фальши.

– Что значит “ничего”? Говори прямо, – требовал он.– Нравится? Почему? Не нравится? Почему?

Он родился поэтом, фантазером, романтиком, фрондером.

“Прости мне фрондерства замашки…” – писал он.

Пытливо он вглядывался в людей большими умными глазами. Он был хорошим, отзывчивым, верным товарищем. Ему платили тем же. Многие любили Павку. Даже те, кто вынужден был отчитывать его за нерегулярное посещение лекций.

В детстве он был вожаком, заводилой, атаманом. И в ИФЛИ он как-то сразу оказался главарем».

Во время учебы он познакомился с Еленой, ставшей его женой. У Павла с Еленой родилась дочка Ольга. Супруга Когана во время войны стала военной переводчицей, ее книга «Берлин. Май 1945 года» и сегодня хорошо известна и читаема, равно как и воспоминания, вышедшие уже в конце жизни. До войны она училась в Московском институте философии, литературы и истории. А после войны окончила Литературный институт. Елена Каган – писательница, в литературу вошедшая под псевдонимом Елена Ржевская. Псевдоним Ржевская она взяла себе, потому что фронтовой путь Великой Отечественной начался для нее под  Ржевом. А закончился он в Берлине. В своих дневниковых записях и воспоминаниях Ржевская запечатлела быт войны, людские судьбы, исследовала природу фашизма. Она уехала на фронт на 12-м троллейбусе, что ходил от улицы Горького. Елене Каган был 21 год, ее дочери – два, а муж – поэт Павел Коган – погиб. Юная переводчица попала в самое пекло – в страшные бои под Ржевом, которые длились 17 месяцев. «Ржев – это моя судьба, моя неизжитая боль, и мое имя. Когда мы говорим Ржев, мы имеем в виду, конечно, весь район, всю территорию – больше 90 деревень исчезло с лица земли», – вспоминала Елена Ржевская. В мае 1945-го Елена Ржевская участвовала в поисках тел Гитлера и Геббельса, расследовании обстоятельств их самоубийств. В секретной группе, созданной по личному приказу Сталина, было всего три человека. В руках 24-летней девушки оказались не только дневники Геббельса, но и главное доказательство смерти Гитлера – его челюсть. А потом в ее судьбе были удивительно тонкие и живые книги, которые трудно, но нужно прочитать. Елена Ржевская умерла год назад, в апреле 2017 года.

Павел Коган дружил со многими писателями, среди которых был, к примеру, Георгий Лепский. Знаменитая «Бригантина», которую считают чуть ли не первой бардовской песней, была написана им в 1937 году. Долгое время она оставалась популярной, но с войной пришли другие стихи и песни, а в начале 1960-х ее исполнил Юрий Визбор, дав ей второе дыхание.

Будучи школьником, Коган любил пешие прогулки. Он дважды прошел центральную часть страны, посетил многие города и районы, был в геологической экспедиции. Здесь, в экспедиции в Армении, его застало известие нападении Германии на Советский Союз. Павел немедленно вернулся в Москву. Возвратившись в Москву, поэт узнал, что весь наркомат был эвакуирован. Его отец и дочь уехали в другой город. Павел, во что бы то ни стало, намеревался попасть на фронт, но он был белобилетником по зрению. Врачи нашли у него астигматизм. Когда поэт обратился в комиссию военкомата, набиравшую штат военных переводчиков, он явился в нее со своим другом Давидом Самойловым. Давид сказал комиссии, что знает французский язык, поэтому его кандидатуру в качестве переводчика на фронте отвергли. Коган уверил всех членов комиссии, что свободно переводит с немецкого языка, хотя это на самом деле не было правдой. Его взяли на курсы военных переводчиков, окончив которые он уехал на фронт. Здесь лейтенант Коган был назначен переводчиком, потом помощником начальника штаба стрелкового полка по разведке. Он сам напросился в разведку, чтобы добывать «языков».

12 марта 1942 года он писал жене: «Мне хочется отослать тебе кусочек этой фронтовой ночи, простреленной пулеметами и автоматами, взорванной минами. Ты существуешь в ней рядом со мной. И спокойная моя бодрость наполовину от этого… А в трехстах метрах отсюда опоганенная вражьими сапогами земля. Край, в котором я родился, где в первый раз птиц слышал. Так вы и существуете рядом – любовь моя и ненависть моя… …В феврале был контужен, провалялся в госпитале месяц. Теперь опять в “полной форме”. Очень много видел, много пережил. Научился лютой ненависти».

Его разведгруппа попала под обстрел 23 сентября 1942 года. Павел Коган погиб на сопке Сахарная Голова, неподалеку от Новороссийска. В рост пошел он на пули, так же как в рост шел  по жизни. Похоронен в братской могиле. Ему было всего 24 года. После войны энтузиасты поставили на месте гибели предельно простой памятник поэту. Очень скоро какие-то гуляки от нечего делать его разрушили. Восстановили лишь много лет спустя.

Из воспоминаний поэта Алексея Леонтьева о разговоре, случившемся накануне войны: «Весной 1941 года шли грозовые дожди. Стоим во дворе ИФЛИ. Зашел разговор о войне. Прищурившись на солнце, Павка как-то просто и тихо сказал: “Я с нее не вернусь, с проклятой, потому что полезу в самую бучу. Такой у меня характер”. Так и случилось».

Общенациональная известность к Павлу Когану как поэту пришла после его смерти. В 1960-м вышла книга «Гроза» под редакцией и с предисловием Сергея Наровчатова.

В предисловии Наровчатов вспоминал: «…Московские поэты моего поколения хорошо помнят сухощавого и угловатого юношу, удивительно жизнелюбивого и страстного в своих жестах и суждениях. Из-под густых, сросшихся бровей пытливо и оценивающе глядели на собеседника глубоко запавшие каре-зеленые глаза. У него была поразительная память. Он знал наизусть не десятки, а сотни стихотворений самых разных поэтов, не считая своих собственных. Читал он их всегда вдохновенно, но особенно взволнованно звучал его голос тогда, когда он читал стихи, близкие ему по духу. Это были стихи, осмысляющие время. Не ошибусь, если скажу, что он жил поэзией. И, разумеется, в этом слове он заключал не просто стихотворчество, но всю свою жизнь, свое отношение к судьбам поколения…»

В коллективном сборнике «Сквозь время» (1964) был опубликован неоконченный роман в стихах «Первая треть». В 1968 году Павел Коган был посмертно награжден мемориальной медалью Литературного конкурса им. Н. Островского, проводившегося Союзом писателей СССР и издательством «Молодая гвардия». Его произведения переведены на многие иностранные языки. Давайте и мы вспомним некоторые его строки.

 

БРИГАНТИНА

Надоело говорить, и спорить,

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина подымает паруса…

Капитан, обветренный, как скалы,

Вышел в море, не дождавшись нас,

На прощанье подымай бокалы

Золотого терпкого вина.

Пьем за яростных, за непохожих,

За презревших грошевый уют.

Вьется по ветру «Веселый Роджер»,

Люди Флинта песенку поют.

И в беде, и в радости, и в горе

Только чуточку прищурь глаза –

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина подымает паруса.

(1937)

 

ВЕСНА МОЯ!

Весна моя!

Ты снова плещешь в лужах,

И вновь Москва расцвечена

Тобою в желть мимоз!

И я, как каждый год,

Немножечко простужен,

И воробьи, как каждый год,

Исследуют навоз.

Весна моя!

И снова звон орлянки,

И снова ребятня

«Стыкается», любя.

Весна моя! Веселая смуглянка,

Я, кажется, до одури

Влюблен в тебя.

(1934)

 

И НЕМНОЖКО ЖУТКО

И немножко жутко

И немножко странно,

Что казалось шуткой,

Оказалось раной.

Что казалось раной,

Оказалось шуткой…

И немножко странно

И немножко жутко.

(1935)

 

***

Иней. Снег. Декабрь. Тишина.

Тишина не бывает тише.

Малярийная бродит луна

Рыжей кошкой по черным крышам.

Ах, кому она, к черту, нужна!

И собаки ее не съели.

От метели и до вина,

От вина до крутой метели…

(1935)