Петя должен играть на рояле сонатину Клементи: всякий раз, как ему хочется бегать во дворе с приятелями или хоть с младшим братом Бобой, мама зовет его обедать и за рояль. Папа говорит, что сам он после Гражданской войны играл по шесть часов в день, а мама говорит, что по восемь. Папа у Пети был военный и скакал на коне, у него и шашка есть, – а теперь он музыкант и сам сочиняет музыку, поэтому сын должен играть на рояле, иначе папа говорит: «Я его в порошок сотру!» – это сына-то. На самом деле, конечно, ни в какой порошок никто никого не сотрет – это просто так говорится; а папа у Пети добрый. Однажды он купил сыновьям целый таз мороженого, а еще как-то раз принес ящик мандаринов – в июне месяце, просто чудеса; а еще было дело – зашел на базар и притащил кучу редиски, полный портфель редиски и полные карманы редиски. Вот какой добрый папа! Когда будет война, он опять станет военным и будет ходить в каске: она ведь железная, даже стальная, на войне обязательно надо носить каску. Война – это интересно: там пушки, танки, бомбы, наши кричат «ура» и побеждают всех фашистов! Папа на войне уже застрелил самого главного фашиста – не Гитлера, а другого самого главного! А потом как-то раз Петя вернется с веселого школьного новогоднего праздника и увидит на столе извещение из войсковой части № 15/40 – «геройски погиб в боях под Москвой…» Автобиографическая повесть Виктора Голявкина «Мой добрый папа» переиздана в «Самокате», в серии «Родная речь», с иллюстрациями Марии Волохонской.

В этой же серии выпущен сборник рассказов Сергея Вольфа «Глупо как-то получилось». Это тоже истории из детства – из города Ленинграда, в котором живется странно и в целом прекрасно… Там есть, например, одна девочка, у которой «по всей комнате – на шкафу, на разных полочках, на печке, на окне» – стоят разные корабли, вся комната в парусах, и они шевелятся от ветра, когда окно открыто. Или Федька, одноклассник Алёши, собирается поймать большую рыбу и накормить ею всю свою семью, – не просто рыбу, а большую, «длиной отсюда и до школы». А сам Алёша как-то раз пришел домой, а в комнате – чиж! И непонятно, откуда взялась дикая птица в жилом доме прямо в центре города. Мама даже решила, что это Алёша его откуда-то притащил, а теперь притворяется, что ничего не знает. Но оказывается, что никакой это не дикий чиж, а знакомый, зовут Пафнутием: его папа принес с работы и забросил в форточку! То есть птица живет у папы в лаборатории, а там начался ремонт, и папа решил пока забрать Пафнутия домой. Принес его даже не в клетке, а в руке – «так ему было теплее», – и в форточку забросил, что характерно. «Зачем?» – спрашивает его мама. А папа отвечает: «Ну… так веселее». Книгу Сергея Вольфа проиллюстрировала Катя Толстая. Составитель и оформитель серии «Родная речь» – Илья Бернштейн.

Книга Юрия Нечипоренко под названием «Смеяться и свистеть» (издательство «ЖУК», художник Капыч) полна отчетливой и почти беспричинной радости. Не бывает взросления без ошибок и неудач, но сам процесс настолько увлекателен, что о плохом не хочется и думать. Например, если тебя прозвали «шпаком», то есть скворцом, то это вовсе не обидно, а наоборот – прекрасно: как будто у тебя появляется «еще одна родина – небо и еще один дом – скворечник». И все на свете важно, все полно смысла – и какую человеку фамилию дали, и какая верба во дворе растет, и какие звезды по ночам ходят по кругу над степью: «Какое живое здесь небо, какое богатое». Может быть, оттуда кто-то наблюдает за нами? Интересно, добрые они там или злые? Может, где-то там живут вредные инопланетяне – «это они по радио передают всякую чушь и маячат везде, пугают людей своими тарелками», – или, может, оттуда сюда кто-то уже заслан, чтобы шпионить за нами? Может, собственный отец и есть «важный разведчик – с другой планеты, от братьев по разуму»? А если вдруг все раскроется и выяснится, что папа – инопланетный шпион, то что делать? Что выбрать – нашу планету или отца родного? или он не родной отец? и мама, и сестры, и вся семья – это только шпионская видимость, для отвода глаз? Отец – начальник связи, он работает «на узле», и у них там однажды завелся один шпион, а потом даже два – второго прислали, чтобы следить за первым, а начальник узла должен был следить за обоими; так не исключено, что он и сам… Ух, как все сложно – но и здорово! «Детство у меня было таким классным, что почти все, что произошло потом, смотрится как жалкая пародия на него. В детстве не было денег, не было жены и работы. Зато в детстве были отец и мать», – пишет Нечипоренко и специально уточняет: «В нашей семье царил отец со своим непререкаемым авторитетом».

Счастлив человек, который потом, когда детство (может быть) закончится, сможет подписаться под такими словами!