Годом раньше ту же сентенцию находим у историка С.М. Соловьева: «Население Северной Руси» (т.е. великорусское население) не любит вообще войны, не отличается стремительностию натиска; но где нужно стать крепко и защищаться, там оно неодолимо; здесь, на севере, образовался тот русский воин, которого, по известному выражению, можно убить, но не сдвинуть с места» («Взгляд на историю установления государственного порядка в России…», 1851).

Едва ли не первыми эту фразу стали цитировать офицеры Великой армии Наполеона. Цитировали они ее, разумеется, по-французски. У немца Августа Гакстгаузена она приведена со ссылкой на Фридриха и тоже по-французски, в следующем виде: «Их недостаточно победить, их нужно еще убить» («Этюды о внутренних отношениях народной жизни России», т. 3, 1853).

Свою версию этих слов приводит Николай Данилевский в знаменитом трактате «Россия и Европа» (1866): «Здесь-то сказал Фридрих свои известные слова, что русские – стены из мяса (murs de chaire, фр.), их мало убить, но, убив, надо еще повалить». Откуда позаимствовал Данилевский этот оборот, неизвестно; другие его примеры нам тоже неизвестны.

А что же Наполеон? Те, кто приписывал фразу ему, вероятно, имели в виду эпизод из мемуаров Коленкура, где речь идет о Бородинском сражении: «Эти успехи без пленных, без трофеев не удовлетворяли его. Несколько раз во время сражения он говорил: “Эти русские дают убивать себя, как автоматы”».

Но откуда же взялась интересующая нас фраза? Источник можно назвать совершенно точно. Это «История Семилетней войны» Иоганна Вильгельма Архенгольца, опубликованная в 1788 году. Здесь дано подробное описание сражения при Цорндорфе 25 августа 1758 года: «Русская пехота была теперь атакована с фланга, с фронта, с тыла, словом – отовсюду, и началась ужасная кровавая сеча. Пруссаки увидели совершенно незнакомое для них зрелище: хотя порядок битвы был нарушен и ряды разорваны, но, расстреляв все свои патроны, русские стояли, как истуканы в строю, но не из похвального мужества, так как они не защищались, а как бы тупоумно ожидая смертельного удара. На месте павшего строя вырастал новый, снова подвергавшийся той же участи; легче было их убивать, чем принудить к бегству; даже простреленные насквозь солдаты не всегда падали оземь».

Как видим, немецкий историк отнюдь не ссылается на слова Фридриха Великого. Любопытно и другое: признавая небывалую стойкость русского солдата, он отказывается считать ее признаком мужества. «Стояли, как истуканы в строю» очень похоже на раздраженное замечание Наполеона «дают убивать себя, как автоматы».

Архенгольц приводит еще замечание русского генерала Петра Панина: «Правда, мы удержали за собой поле битвы, но или живые, или раненые, или пьяные». Можно ли верить этому сообщению? Пожалуй, да. Вот как описывает сражение С.М. Соловьев в 24 томе «Истории России с древнейших времен»: «Началась страшная резня, в которой русские солдаты удивили неприятелей своею стойкостию: расстрелявши все патроны, они стояли как каменные, их можно было перебить, но не обратить в бегство. Но было и другое печальное явление: часть солдат бросилась на маркитантские бочки с вином и начала их опустошать; напившись, в беспамятстве били собственных офицеров, бродили, ничего не понимая, и не слушались никаких приказаний».

Если считать процент потерь сражающихся сторон, то сражение при Цорндорфе было самым кровавым в XVIII–XIX веках. И все же недаром фраза, относящаяся к событиям Семилетней войны, получила хождение позже, в годы наполеоновских войн. Сражения при Прейсиш-Эйлау (1807) и Бородине, где наши войска проявили необычайную стойкость, больше всего способствовали созданию репутации русского солдата, выраженной в апокрифической фразе Фридриха Великого.