Когда открываешь книгу с иллюстрациями Ивана Яковлевича Билибина (1876-1942), невольно дыхание захватывает. Вся широта русской души запечатлена в этих работах, которые иначе как симфонией в цвете не назовешь. Кажется, создал их былинный богатырь, суровый, погруженный в думу кручинную. А он, Иван Билибин, был человеком легким в общении, необыкновенно сердечным, деликатным, отзывчивым. И необыкновенно красивым.

Достойный сын своего века — Серебряного века! — И.Я. Билибин окончил Императорскую школу Общества поощрения художеств, где учились такие выдающиеся мастера живописи, как Верещагин, Крамской, Репин.

Символизм и модерн — в этой системе координат происходило формирование стиля Билибина. Он органично влился в художественное течение «Мир искусства». «Мирискусники» ставили своей целью изучение национальных художественных традиций, образцов старого русского и западноевропейского искусства. Билибин участвовал и в выпуске журнала «Мир искусства», и в выставках, которые организовывало объединение. С 1916 по 1924, до самого закрытия объединения, он был бессменным председателем «Мира искусства».

Культура Древней Руси оказалась на рубеже XIX и XX веков в центре пристального внимания целой плеяды замечательных художников: В. Васнецова, М. Врубеля, К. Коровина, архитектора Ф. Шехтеля и многих других. Среди них был и Билибин. Сказки, былины давали ему, потомку старинного купеческого калужского рода, идеи и сюжеты для рисунков.

Любовь к русской старине окрепла во время археологических экспедиций по Русскому Северу, из которых Билибин привез для этнографического отдела Музея Александра Третьего русские лубки и иконы, гравюры и деревянную посуду, сарафаны, вышивки, даже прялки! Внимательное изучение подлинных образцов народной культуры помогли Билибину в дальнейшей его работе художника. Вот почему его иллюстрации отличаются исторической точностью и достоверностью.

Любовь к детали — характерное свойство творческой манеры Билибина. По его иллюстрациям к народным сказкам можно изучать историю русского средневекового костюма. Недаром Билибин успешно совмещал книжную графику с работой в театре как художник костюмов и декораций.

Билибин великолепно знал искусство Западной Европы и Востока, что тоже отразилось в его иллюстрациях. Причем стиль конкретной эпохи в его произведениях преображался в сугубо индивидуальное, авторское. Главное для Билибина, по его признанию, было «уловить ритм и гармонию» исторической эпохи, будь то Древняя Русь или средневековая Европа. А дальше — творческая интерпретация художника, мастерски переплавляющая исторический материал в удивительные, живые и яркие образы.

«Финист Ясный Сокол», «Царевна-лягушка», «Пойди туда — не знаю куда…», «Марья Моревна», «Белая уточка» — трудно найти сказку, которую не проиллюстрировал бы Билибин! И каждая из этих иллюстраций рождает у зрителя почти физическое ощущение фантастической сказочной атмосферы, но не пугающей, а притягательно-таинственной и дающей надежду на победу добра над злом. Билибин тонко чувствовал оптимистичный дух народной сказки и мастерски передавал его в своих иллюстрациях.

Когда грянула Октябрьская революция, Иван Яковлевич Билибин уехал в Крым и два тревожных года прожил в своем доме в Батилимане. В 1920-м он, подхваченный волной всеобщего бегства из объятой Гражданской войной России, уплыл из Новороссийска в Египет, где прожил пять лет. В 1925 оказался в Париже. Но не прижился, хотя был обласкан и представителями русской эмиграции, и европейскими ценителями его таланта. Тоска по России оказалась сильнее. Он, выросший в интеллигентной петербургской семье, в атмосфере высокой культуры, всегда безукоризненно, со вкусом одетый, в эмиграции европейский лоск демонстративно отверг. В парижских салонах Билибин появлялся исключительно в русской косоворотке, подпоясанной витым шнуром с кистями. Как у братца Иванушки на его, билибинской, иллюстрации к одноименной сказке. В кругу друзей Билибин и раньше часто пел русские народные песни, частушки, прибаутки. Но в трескучем, шумном и равнодушном Париже тоска по негромким родным песням, вольным рекам и березам обострилась до предела.

В 1936 И.Я. Билибин возвращается в родной Петербург, теперь Ленинград, где ему было суждено умереть от голода блокадной зимой 1942 года. Но он еще успел проиллюстрировать в 1938 году сказки А.С. Пушкина — власти милостиво оставили его, бывшего «белоэмигранта», но художника с мировым именем, в покое. И даже дали возможность преподавать на графическом отделении Всероссийской Академии художеств.

Сегодня среди завалов детских книг с удручающе безвкусными и откровенно бездарными иллюстрациями днем с огнем Билибина не отыщешь. Может быть, только у букинистов, если повезет. Но тот, в чьем доме сохранились старые добрые книги с его рисунками, навсегда запомнит радостное потрясение от прикосновения к великому — иначе не скажешь — искусству.