Франклин был первым послом США во Франции и с 1776 по 1785 год жил в Париже. Задолго до этого он был известен французским ученым как исследователь электричества. Одним из таких ученых был Жан Батист Лерой, физик, член Королевской Академии наук, который и сам занимался изучением электричества.

Их переписка началась еще до назначения Франклина послом. Велась она, разумеется, по-французски. Встретившись в Париже, Франклин и Лерой стали друзьями, а после возвращения Франклина на родину продолжали переписываться.

Письмо, о котором пойдет речь, Франклин написал 13 ноября 1789 года, когда Франция была охвачена революцией. Франклин не слышал о своем друге более года и тревожился о его судьбе: «Вы еще живы? Или парижская толпа перепутала голову монополиста знаний с головой монополиста зерна и таскает ее по улицам, водрузив на шест? Многие новости, доходившие до нас из Парижа в течение почти всего последнего года, крайне удручающи. Я искренне желаю и молю Бога, чтобы это кончилось благополучно и счастливо как для короля, так и для нации. Я предчувствую, что голос философии едва ли слышен посреди подобных бесчинств».

И далее – самая любопытная для нас часть письма: «Наша новая Конституция к настоящему времени принята, и все, по-видимому, говорит в пользу того, что она окажется долговечной; впрочем, в этом мире нет ничего достоверного, кроме смерти и налогов». (Эта последняя фраза по-разному переводилась с французского на английский, а потом и на русский.)

О смерти Франклин упомянул не случайно: он чувствовал, что конец его близок. «Мое здоровье, – сообщает он Лерою, – в основном остается без изменений, если не считать того, что я все худею и слабею, так что я не могу надеяться протянуть еще сколько-нибудь долго».

Пять месяцев спустя, 17 апреля 1790 года, Франклин умер в родной Филадельфии на 85-м году жизни. Жан Батист Лерой благополучно пережил революцию и умер в 1800 году в возрасте 80 лет.

Хотя знаменитое изречение неизменно приписывается Франклину, он собственно, не был его автором, а лишь придал ему классический вид. Формула «Смерть и Налоги» (неизменно с заглавных букв) появилась в Англии начала XVIII века.

В 1716 году Кристофер Баллок, потомственный актер и по совместительству драматург, сочинил фарс «Сапожник из Престона». Здесь говорилось: «Невозможно быть уверенным в чем бы то ни было, кроме Смерти и Налогов».

В 1724 году сатирик Эдвард Уорд издал сочинение в стихах под заглавием «Танцующие дьяволы, или Ревущий Дракон», с подзаголовком: «Дурацкий фарс». Здесь мы читаем: «В переменах Судьбы постоянны лишь Смерть и Налоги».

Два года спустя вышел трактат Даниэля Дефо «Политическая история Дьявола», где упоминались «предметы, столь очевидные, как Смерть и Налоги…»

А в «Журнале для джентльменов» за 1733 год был помещен сатирический диалог двух землевладельцев. Накануне выборов они обсуждают, за кого голосовать – за кандидата с говорящим именем Смерть или за Диринга, сторонника новых налогов. «Голосуя за Диринга, – замечает один из собеседников, – вы, дражайший, должны будете платить всю свою жизнь; голосуя за мистера Смерть, вы испытаете некоторое облегчение».

Удивительно, но изречение «Неизбежны только смерть и налоги» у нас прижилось очень поздно, только после крушения СССР. До 1917 года оно оставалось невостребованным, а уж потом и подавно (хотя из заработка советских людей налоги вычитались исправно).

Положение изменилось после 1991 года, когда миллионам наших соотечественников пришлось заполнять налоговую декларацию. И теперь фраза о налогах и смерти известна у нас не хуже, чем на родине Франклина.

Добавим еще, что у американцев бытует перефразировка этого изречения:

«В нашей жизни неизбежны только смерть и налоги – увы, не в этом порядке».