В 1825 году вдова Моцарта Констанция послала эту колыбельную издателю сочинений Моцарта, заметив: «Сочинение премилое, по всем признакам моцартовское, непосредственное, изобретательное». Три года спустя колыбельная была напечатана в приложении к биографии Моцарта, которую Констанция написала вместе со своим вторым мужем Георгом фон Ниссеном. С этого времени «колыбельная Моцарта» включалась в собрания его сочинений, а в качестве автора текста указывался немецкий поэт Матиас Клаудиус (1740-1815).

Однако сестра Моцарта Наннерль не подтвердила версию об авторстве брата, да и сама Констанция в конце концов в этом засомневалась. Находились музыковеды, утверждавшие, что музыка колыбельной не похожа на моцартовскую: уж слишком она проста и незатейлива; даже самые простые песни Моцарта устроены сложнее.

А на исходе XIX века немецкий музыковед Макс Фридлендер установил, что музыку колыбельной написал и издал в 1796 году Бернхард Флис, берлинский врач и композитор-любитель. О Флисе известно лишь, что родился он около 1770 года в семье еврейских коммерсантов, крестился в 1798 году, а 18 марта 1791 года организовал в Берлине благотворительный концерт памяти Моцарта. Слова же колыбельной принадлежат Фридриху Вильгельму Готтеру (1746-1797). Они взяты из его пьесы «Эсфирь», поставленной в Лейпциге в 1795 году. Эта пьеса была переложением на современный лад библейской Книги Эсфирь, а колыбельную исполнял хор служанок Эсфири. Заметим, что в оригинале песня начинается словами «Спи, мой царевич», а заканчивается: «Спи, мой царевич, усни». Во французском переводе: «Спи, мой маленький принц». Не отсюда ли появился «Маленький принц» Антуана Сент-Экзюпери?

В гитлеровской Германии вернулись к старой версии об авторстве Моцарта. Музыковед Герберт Геригк, издатель журнала нацистской партии «Музыка на войне», в апрельско-майском номере своего журнала за 1944 год заявил, что версия об авторстве Флиса — не что иное как «чудовищная фальсификация», понадобившаяся «еврею Максу Фридлендеру», чтобы отнять у арийцев авторство колыбельной.

Не так давно обнаружился еще один претендент на авторство — немецкий композитор Йоханн Фляйшман, умерший в 1798 году в возрасте 32 лет. Фляйшман аранжировал несколько опер Моцарта для духовых инструментов, а в 1796 году издал музыку к колыбельной Готтера, начало которой почти совпадает с музыкой Флиса.

Русский перевод колыбельной появился очень поздно — в 1924 году. Он принадлежал Софии Свириденко (родилась в 1882 году, год смерти неизвестен). В первой публикации колыбельная начиналась строкой «Спи, мой царевич, усни» — точно по немецкому тексту, — а строка «Спи, моя радость, усни» трижды повторена в заключении. Во втором издании перевода (1925) колыбельная начиналась словами «Спи, мой любимый, усни». Но очень скоро она стала исполняться с первой строкой «Спи, моя радость, усни» — по-видимому, без всякого участия переводчицы.

В 1932 году появился еще один перевод — Всеволода Рождественского: «Спи, мой сынок, без забот», <…> / Спи, мой сынок дорогой». Но этот перевод у нас не прижился и канул в лету.

Перевод Свириденко достаточно близок к оригиналу. Но его самая известная строка — «Спи, моя радость, усни» — принадлежит не Готтеру и не Софии Свириденко. Она взята из «Колыбельной песни» Константина Бальмонта, опубликованной в его сборнике «Под северным небом» (1894) и необычайно популярной в начале XX века:

Липы душистой цветы распускаются…

     Спи, моя радость, усни!

Ночь нас окутает ласковым сумраком,

В небе далеком зажгутся огни,

Ветер о чем-то зашепчет таинственно,

И позабудем мы прошлые дни,

И позабудем мы муку грядущую…

     Спи, моя радость, усни!

<…>

О, моя ласточка, о, моя деточка,

В мире холодном с тобой мы одни,

Радость и горе разделим мы поровну,

Крепче к надежному сердцу прильни,

 

Мы не изменимся, мы не расстанемся,

Будем мы вместе и ночи и дни.

Вместе с тобою навек успокоимся…

     Спи, моя радость, усни!