Исполняется 150 лет со дня рождения Льва Бакста. Во всем мире известны его театральные работы и живопись, но этот многогранный мастер был еще и прекрасным книжным графиком. Бакст иллюстрировал Шекспира, Гоголя и Блока, нарисовал обложки журналов «Мир искусства» и «Аполлон», поднял на небывалую высоту искусство книжного оформления. Кроме того, он создал превосходные портреты ведущих русских писателей – Андрея Белого, Зинаиды Гиппиус, Алексея Толстого, Василия Розанова, Ивана Бунина. Эта сторона творчества художника заслуживает самого пристального внимания.
Дед художника был портным: держал мастерскую в Гродно, а затем, разбогатев, переехал в Петербург. Жили Баксты в большой квартире на Невском проспекте. Отец Льва занимался торговлей и поначалу решительно возражал против получения сыном художественного образования. Но постепенно смирился. Бросив 6-ю Петербургскую гимназию, 17-летний Лев поступил вольнослушателем в Академию художеств. Впрочем, и ее он через 4 года бросил. Скоропостижная смерть отца резко ухудшила материальное положение семьи, и молодой художник стал брать у петербургских издателей заказы на иллюстрирование.
Любовь к литературе он унаследовал от матери. Дома было много книг на разных языках, и маленький Лев читал запоем что попало. Первой публично выставленной художественной работой Бакста стал именно портрет писателя – к 100-летию Василия Жуковского в гимназии проводился конкурс, и Лев в нем победил; изображение поэта повесили в актовом зале. Кто мог тогда подумать, что автор этой ученической работы создаст впечатляющую галерею русских литераторов Серебряного века!
Первым настоящим писателем, с которым Бакст познакомился лично, оказался сам Антон Павлович Чехов. Встреча произошла в конце 1880-х годов в доме издателя А.Н. Канаева. Этот беллетрист, педагог, просветитель, владелец мастерской учебных пособий покровительствовал юным талантам и устроил у себя дома литературно-художественный салон. Бывал там и Чехов. Ему Канаев отрекомендовал Бакста как человека, знающего наизусть некоторые из «Пестрых рассказов» – настоящего бестселлера тех лет. И Лев Самойлович тут же на память процитировал любимому писателю большой фрагмент его произведения.
Начинал Бакст-иллюстратор с классических сюжетов и рисунков для книг из народной жизни. «Король Лир» Шекспира, «Орлеанская дева» Шиллера, повесть Канаева «У староверов»… Его рисунки к этим изданиям еще во многом несовершенны, подражательны, но и по ним можно проследить, как крепла рука художника, усложнялись манера и приемы рисования, развивалось воображение.
В начале 1890-х годов Бакст познакомился с Александром Бенуа, Константином Сомовым, Вальтером Нувелем, Сергеем Дягилевым. С ними он обсуждал новейшие художественные течения, творчество Гофмана, Пушкина, Достоевского. Этот кружок был в своем роде колыбелью «Мира искусства». По совету друзей он предпринял поездку по главным музейным городам Европы. Особенно его потрясли Музей прикладного искусства в Париже, а также природа Испании и Италии.
Под влиянием новых впечатления и знакомств меняется и почерк Бакста как художника книги. Он уже не иллюстратор, а оформитель, создатель целостного художественного образа издания. Александр Бенуа в одной из статей признавался: «Бакст изумительный, первый после Сомова, каллиграф русского искусства… Его орнаментальная изобретательность неисчерпаема, он, шутя, справляется с самыми замысловатыми композициями».
В отличие от работ Сомова, в книжных украшениях Бакста нет кружевного узора и вычурности. Они столь же изысканны, но более ясные и четкие, пластически выразительные. Искусствовед Ирина Пружан пишет: «Бакст заимствует декоративный материал главным образом из искусства классической Греции. Колонны, треножники, венки, гирлянды, вазы в разных сочетаниях образуют в его рисунках сложные орнаментальные узоры. В дальнейшем в них станут преобладать мифологические мотивы и элементы греческой архаики. Это была своеобразная стилизация античности, при которой строгость и лаконизм языка древних греков трансформировались в линейную изощренность модерна».
В работах тех лет художник демонстрирует новый подход к оформлению книги, стремится к декоративной выразительности рисунка, к подчинению его плоскости листа. Бакст и его друзья по «Миру искусства» понимали книгу как единый художественный организм. Их работа положила начало книжной графике как специальной области изобразительного искусства.
Художественное оформление книги играло в творчестве Бакста в 1900-е годы важную роль. Он создал обложки журналов «Мир искусства», «Весы», «Аполлон», «Художественные сокровища России», альманахов «Шиповник» и «Северные цветы», монографии В.А. Верещагина «Русский книжный знак» (первая в нашей стране научная работа об экслибрисе), сборника стихов Александра Блока «Снежная маска», исследования Александра Бенуа «Русский музей императора Александра III», Полного собрания сочинений Ги де Мопассана. Замечательна его акварель-иллюстрация к гоголевскому «Носу», где запечатлен кульминационный момент повести – встреча майора Ковалева с носом в Гостином дворе. Он работал, не покладая рук, постоянно рисуя даже на многолюдных собраниях «Мира искусства». В списке его произведений – виньетки, концовки, фронтисписы, шмуцтитулы, рисунки для конвертов, афиш, театральных программок, табакерок и бонбоньерок…
В 1910-е годы художника целиком поглотила сценография, и к книжной иллюстрации он обращался редко. «Мастеру выпала редкая прижизненная слава. Очевидно, никто из художников – его соотечественников в то время не пользовался таким успехом и популярностью у зарубежного зрителя», – отмечает историк искусства Сергей Голынец. Но когда Лев Бакст умер в Париже в 1924 году, его память почтили в Москве именно на заседании Русского общества друзей книги.

Андрей Мирошкин