С переводами, выполненными Мариной Бородицкой, мы в последние годы нередко знакомимся с помощью издательства «Машины творения», которое выпускает по-русски стихотворные истории Джулии Дональдсон, иллюстрированные Акселем Шеффлером. Их можно читать просто так или разыгрывать, как театральные сценки, задействуя всю семью или друзей разного возраста. Герой одной из таких историй – Stick Man, в остроумной версии Бородицкой – Человеткин.

Жил Человеткин на старой ветле –

С женой, с малышами, в семейном дупле…

Как-то раз он отправился, как обычно, на утреннюю пробежку – но тут и начались приключения, вовсе не такие веселые, как можно предположить. Все, кому Человеткин попадается на глаза, думают, что перед ними просто обломанная ветка. Собака находит «палку-хваталку» и таскает, как игрушку, в зубах, потом лебедь использует «прутик» для укрепления своего гнезда; потом какие-то мальчишки пытаются сделать из «коряги» то мачту, то клюшку, то бумеранг! А тем временем жена и дети Человеткина уже почти потеряли надежду: вернется ли глава семьи к домашнему очагу? Наивная сказка об одушевленном прутике становится притчей о Пути, Испытаниях и Возвращении.

Издательство «КПД» в Таллинне сделало сюрприз всем, кто читает по-русски, – выпустило книжку стихотворений Марины Бородицкой «Лунный заяц» с картинками Евгении Двоскиной. Зайцы изображены и на обложке, но они, наверное, не лунные, а просто воображаемые. Художница населила рисунки множеством разнообразных персонажей – из реальной жизни и из собственных фантазий, потому что и в стихах Бородицкой совершенно обыкновенные предметы и явления, одушевленные поэтическим воображением, становятся необычными и почти волшебными.

Перелетный штукатур

Не боится верхотур:

Прилетает к нам весной

В старой люльке подвесной.

Сборник выстроен по календарному принципу: зимой персонажи валяются в снегу и катаются с горки, весной проснувшиеся медведи пишут апрельское сочинение «Как я проспал каникулы и что видал во сне»; летом молодая картошка кокетничает с огурцами, осенью умудренные опытом школьники снисходительно поглядывают на гордых первоклассников… И вновь приходит зима: темным утром так не хочется вставать и забывать свои сны! Но наступает новый день – как обещание чего-то хорошего и важного: может быть – взросления.

Когда-то стихи Бородицкой «на вырост» выходили в «Поэтической серии» издательства «Самокат» – сборник назывался «Прогульщик и прогульщица». Идею выпуска поэзии для взрослеющих подхватило издательство «КомпасГид»: его новую серию «СтихоТворения» открывает книга Марины Бородицкой «Амур на подоконнике». Это уже почти совсем взрослые стихотворения – для тех, кто вместе с опытом взросления приобрел опыт обид, потерь и разочарований.

Ты велел мне взять себя в руки –

Строгим голосом, как большой.

Ты велел мне взять себя в руки –

Я и рада бы, всей душой.

Не выходит, уж я бы рада!

Милый, с нами ведь как с детьми:

Приезжай, покажи, как надо,

В руки, в руки меня возьми.

Оформила сборник художница Мария Якушина. Страницы книги как будто мятые, старые и пожелтевшие, все в пятнах – не то школьная тетрадка, завалявшаяся на какой-нибудь антресоли, не то походный блокнот, в который небрежно вклеены какие-то случайные записочки, обрывки писем, высохшие цветы… Рисунки сделаны в такой же манере: не то торопливые наброски вдохновенного креативщика, не то машинальные «почеркушки» рассеянного человека, ушедшего в свои мысли. И даже тексты напечатаны курсивом, чтоб ни у кого не оставалось сомнений: здесь все как у больших. Это стремление ни в коем случае не допустить ни одного намека на «детскость» чуть-чуть забавно: ведь стихи Бородицкой и без того очень взрослые. Не потому, что они «про любовь», а потому, что они требуют опытного читателя – неважно, какого возраста, но начитанного, образованного, эрудированного.

«Трудные» тексты из школьной программы обычно снабжаются примечаниями, комментариями; к стихам «для души» такой прием применить нельзя. Если «Маленькая ночная серенада» на ходу превращается в казачью колыбельную песню, обращенную к «трудоголику прекрасному» и – косвенно – к «брату моему Сирано», – здесь читателю рассчитывать не на что, кроме собственной начитанности. Никто не сможет ему что-то разъяснить, пересказать стихи «своими словами», растолковать скрытые смыслы и подтексты. Можно поделиться с кем-то своим жизненным опытом, но невозможно поделиться опытом читательским: он у каждого свой. Потому и поэзия у каждого своя. И даже, возможно, не одна: ведь и читатель может оказаться «трехголовым».