Взято оно из популярного немецкого двустишия «Кто не любит вина, женщин и песен, так дураком и помрет», или, если переводить стихами:

«Без женщин, песен и вина

Нам жизнь и даром не нужна».

С подписью «Мартин Лютер» эти строки появились в стихотворении «Девиз одного поэта» (1775). Многие и поныне думают, что так писал Лютер, хотя автором «Девиза» был, вероятно, Иоганн Генрих Восс, современник Гёте и Шиллера.

Однако триединство «вино — женщины — музыка» гораздо старше. В знаменитом памфлете «Письма темных людей» (1515) читаем: «И Соломон говорит: музыка, женщина и вино радуют сердце человека».

Соломон, хотя и любил женщин, этого не говорил. Нечто похожее сказано в одной из самых поздних библейских книг — «Книге премудростей Иисуса, сына Сирахова»: «Вино и музыка веселят сердце», а «приятность и красота вожделенны для очей».

Но, коль скоро речь о вине и женщинах, куда занимательнее другая библейская книга — 2-я книга Ездры, написанная примерно тогда же, в I в. н.э. Здесь рассказывается, как трое телохранителей царя Дария вели спор о том, что всего сильнее. Первый считал, что вино, второй — что царь, а третий ответил замысловато: всего сильнее женщины, но «над всем одерживает победу истина».

Рассудить их взялся сам Дарий. Доводы первых двух спорщиков опускаю, а третий — еврейский юноша Зоровавель — произнес восторженный панегирик женщинам и женской красоте. Женщины «родили царя и весь народ»; «ими вскормлены насаждающие виноград, из которого делается вино». Увидев красивую женщину, мужчины, «оставив все, устремляются к ней и, раскрыв рот, смотрят на нее, и все прилепляются к ней более чем к золоту и серебру». Мужчина «берет меч свой и отправляется, чтобы выходить на дороги и грабить и красть, и готов плавать по морю и рекам, льва встречает, и во тьме скитается; но лишь только украдет, похитит и ограбит, относит то к возлюбленной». Царская наложница запросто «снимала венец с головы царя и возлагала на себя, а левою рукою ударяла царя по щеке. И при всем том царь смотрел на нее, раскрыв рот: если она улыбнется ему, улыбается и он; если же она рассердится на него, он ласкает ее, чтобы помирилась с ним». «Как же не сильны женщины, когда так поступают они?»

И лишь потом не в меру увлекшийся юноша добавил несколько слов о всепобеждающей истине, был признан победителем в споре и получил позволение просить, чего захочет. Он попросил царя освободить иудеев из плена и заново отстроить Иерусалим. Так Дарий и сделал; и мне почему-то кажется, что первая часть речи тронула его больше.

А что говорили эллины? Вот что:

«Если бы кто-то спешил снизойти в подземное царство, —

Путь ускоряют туда бани, любовь и вино».

Ответом на это двустишие можно считать древнеримскую надгробную надпись:

«Бани, вино и любовь разрушают вконец наше тело.

Но и жизнь создают бани, вино и любовь».

У мусульман с давних времен в почете триединство иного рода: «Пророк сказал: «Три предмета любимы мною: аромат, женщины и молитва»».

Нетрудно заметить, что все эти формулы принадлежат мужчинам. За женщин высказалась Новелла Матвеева в сонете «Мы только женщины…» (1966):

«Вино и женщины» — так говорите вы,

Но мы не говорим: «Конфеты и мужчины».

Мы отличаем вас от груши, от халвы,

Мы как-то чувствуем, что люди — не ветчины. <…>

 

«Вино и женщины»? — Последуем отсель.

О, женщина, возьми поваренную книжку,

Скажи: «Люблю тебя, как ягодный кисель,

Как рыбью голову! Как заячью лодыжку!

 

По сердцу ли тебе привязанность моя?

Ах, да! Ты не еда! Ты — человек! А я?