По отношению к Юрию Влодову еще необходимо восстанавливать справедливость. Поэт, о котором Борис Пастернак сказал, что каждый его стих «есть кирпич, заложенный в основание современной русскоязычной поэзии», до сих пор существенно недооценен. А ведь его нет с нами уже шесть лет. С его жизнью связана масса мистификаций, каверзных историй, человек он был характера своеобразного, не бесспорно моцартианского, некоторые даже сравнивали его с Франсуа Вийоном, но поэтическим даром Юрий Влодов обладал столь чистым и естественным, что иные его строки воспринимаются как вербальное чудо:

В июньский день – мороз по коже!

И все сердца – впритык.

И песня русская похожа

На оголенный штык.

Не спит, не ест Иосиф Сталин,

Уткнулся лбом в стекло.

И синий бант сестренкин, Лялин,

Войной заволокло.

В книгу «Летопись» включены стихотворения, посвященные военной теме, а также исторические портреты. Военные стихи Влодова, заставшего войну подростком, пронзительны и оголены, как провода под напряжением. Видно, что он вспоминал те четыре года всегда и не собирался ориентироваться ни на какие привходящие установки и цензурные правила. Немыслимо пронзительна сцена расстрела фашистами скрывавшегося от их зверств еврея:

Кабаньи рыжие глазки прыгают в складках жира…

Короткие рыжие пальцы торопливо расстегивают кабуру:

«Хо-хо… О майн гот! Мне нравится смелая жида!..

Наказать его лично я буду!..»

Человек не испуган. Он тупо растерян.

С макушки до пят усталостью залит.

Он знает, что будет сейчас расстрелян.

А вот за что? – человек не знает.

Стихи Влодова отличает абсолютная естественность. И если ирония в них – врожденная защита, то когда она исчезает, степень беззащитности увеличивается в разы, открывая страдающую, мятущуюся и непонятую душу поэта. Во владении словом он бесспорный виртуоз. В каждом его стихе есть особый угол зрения, особая техника, где виртуозность – не привнесенное, а сама суть стиха, его основа, его необходимая составляющая, без которой поэзия перестает существовать. Убежден, что многие строки Юрия Влодова достойны того, чтобы стать хрестоматийными:

Солдат любим седой старухой,

И молодой женой-стряпухой,

И малыми детьми.

Солдат врубился в голый пламень,

И превратился в голый камень!…

Попробуй, обними!..

Эту книгу давно ждали наши читатели. Она – один из актов посмертного явления Юрия Влодова в нынешнем капризном литературном процессе. Предположу, что популярность поэта будет только расти. Трудно не согласиться с Равилем Бухараевым, отмечавшим, что «российский читатель в тоске по святыням уже исстрадался по такой светлой простоте, по такой бесстрашной в своей детской наивности искренности».