Русский философ, драматург, переводчик, почетный академик Петербургской Академии наук родился 17 (29) сентября 1817 года. В судьбе Сухово-Кобылина много темных мест. Даже о месте рождения он давал разноречивые сведения. При поступлении в университет написал в прошении: «Родом я Московской губернии. Подольского уезда…», а в автобиографии 1898 года указал, что «родился… в московском доме Сухово-Кобылиных, в приходе Харитония в Огородниках» (Большой Харитоньевский переулок, дом 17). Хотя по официальной версии все же считается, что писатель появился на свет в богатой дворянской семье в селе Воскресенское (Поповка) Подольского уезда, Московской губернии (ныне – поселок Птичное, Троицкий административный округ города Москвы). Лучшие дни своей молодости он провел в этой деревне. В доме отца, ветерана войны 1812 года, постоянно бывали молодые профессора Московского университета – Надеждин, Погодин, Максимович, Морошкин, дававшие уроки его сестре, известной впоследствии писательнице Евгении Тур (графиня Салиас-де-Турнемир).

В 1834 году в шестнадцатилетнем возрасте Александр поступил на физико-математическое отделение философского факультета Московского университета. Тогда же подружился с Александром Герценом и Николаем Огаревым. Он изучал математику, физику, химию, астрономию, минералогию, ботанику, зоологию, сельское хозяйство и философию, которую потом продолжил изучать в Гейдельберге и Берлине. Получил золотую и серебряную медали за предоставленные на конкурс сочинения (одно математическое «О равновесии гибкой линии с приложением к цепным мостам», другое – гуманитарного характера).

Александр много путешествовал. В годы юности среди друзей Сухово-Кобылина были светские повесы князья Лев и Сергей Гагарины, авантюрист, игрок и кутила Николай Голохвастов, граф Строганов, князь Лобанов, князь Львов-Зембулатов, братья Черкасские и другие отпрыски известных дворянских семейств, на разный манер прожигавшие жизнь. Сохранились сведения, что в 1834 году Сухово-Кобылин занял первое место в скачках на приз охотников, что он посвящал много времени светским балам, любовным похождениям. Он был очень красив, в его облике находили что-то восточное: смуглый, с большими карими удлиненными глазами, высокого роста, с горделивой осанкой. Не случайно Александр имел репутацию светского льва.

Правда, Александр Сухово-Кобылин выделялся из круга «золотой молодежи», с одной стороны, сравнительно меньшей обеспеченностью и родовитостью, а с другой – склонностью к занятиям более серьезным. В его письмах проскальзывают такие, например, замечания: «Если вы хотите судить о вещах по существу, то прежде всего надо проститься с обществом, которое поставило себе за правило все судить вкривь».

В 1838–1839 годах Сухово-Кобылин жил в Италии, в это время он встречался в Риме с Гоголем, путешествовал с ним на корабле по Средиземному морю.

В 1841 году в Париже Сухово-Кобылин познакомился с молодой француженкой-модисткой Луизой Симон-Деманш. Ей было немногим больше двадцати лет, и она отличалась она удивительной красотой. Через 60 лет сам Сухово-Кобылин рассказывал об этой встрече так: «В одном из парижских ресторанов сидел молодой человек, богатый русский помещик, то есть Александр Васильевич, и допивал не первую бутылку шампанского. Вблизи сидели две француженки: старуха и молодая, удивительной красоты, по-видимому, родственницы. Молодому скучающему помещику пришла в голову мысль завязать знакомство. Он подошел с бокалом к их столу, представился и после тысячи извинений предложил тост: “Позвольте мне, чужестранцу, в вашем лице предложить тост за французских женщин”. Тост был принят благосклонно, было спрошено вино, Сухово-Кобылин присел к их столу, и завязался разговор. Молодая француженка жаловалась, что она не может найти занятий. “Поезжайте для этого в Россию. Вы найдете себе отличное место. Хотите, я вам дам даже рекомендацию. Я знаю в Петербурге лучшую портниху Андрие, первую – у нее всегда шьет моя родня. Она меня знает отлично. Хотите, я вам напишу к ней рекомендательное письмо?”» Сухово-Кобылин тут же в ресторане написал рекомендацию молодой женщине… Через год они встретились в России. Завязался роман. Ровно восемь лет прожила Луиза Деманш в России.

Вначале отец писателя не воспринял невесту сына и отказался ей помогать. Александр же устроился тогда на работу в канцелярии московского гражданского губернатора. Но уже осенью 1847 году Сухово-Кобылин отправился в поездку по семейным имениям. По ее результатам ему удалось восстановить регулярное поступление доходов и организовать работу на принадлежащих семье золотых приисках. Вернувшись из поездки, Александр получил от отца права на управление имениями и другой собственностью. Став обеспеченным человеком, он вышел в отставку и вместе с Луизой и дочерью поселился в родовом доме семьи в Харитоньевском переулке.

Принятая в семье Сухово-Кобылиных, Луиза все же не считалась его женою и в обществе не могла с ним появляться. «Писала себя вдовою, но была девица». Сухово-Кобылин дал ей капитал на заведение винно-торгового магазина – около 60 тысяч рублей ассигнациями. Мало склонная к коммерческой деятельности, она вела дело без особенного успеха и «по скудости доходов» прекратила его в 1849 году. Винную торговлю заменила лавка на Неглинной, где она ведала продажей патоки и муки из наследственных вотчин Кобылиных. Но неуемная натура Сухово-Кобылина требовала новых приключений, которые неизменно вызывали ревность подруги. В конце сороковых годов он уже охладел к ней и начал ею тяготиться. Тогда-то ему и удалось убедить Луизу вернуться во Францию. Летом и осенью 1850 года, когда она уже готовилась к отъезду, между бывшими любовниками происходили бурные сцены и тяжелые объяснения. По свидетельству одной из горничных Деманш Пелагеи Алексеевой, «иногда случалось, что она с Кобылиным что-то крупно говорила, и Кобылин, как бы с сердцем, хлопнет дверью и уйдет».

Дело в том, что Деманш тогда часто упрекала Александра увлечением Надеждой Ивановной Нарышкиной, урожденной Кноринг, которая многих сводила с ума. Нарышкина страстно влюбилась в Кобылина, и в обществе уже ходили слухи об интимных отношениях, а вскоре эти отношения перестали быть тайной для кого бы то ни было вследствие страшного события: 9 ноября 1850 года за Пресненской заставой, недалеко от кладбища, мадемуазель Симон-Деманш была найдена убитой. Труп ее обнаружили с перерезанным горлом и следами жестоких побоев. Один из современников писал: «Луиза, застав у Александра Васильевича Нарышкину, оскорбила ее. Вне себя от ярости Сухово-Кобылин ударил ее тяжелым подсвечником и, попав в висок, убил наповал».

Следственное мнение склонялось к убийству на почве ревности, хотя споры о виновности или невиновности писателя продолжаются и по сей день. А Нарышкина, уехав через месяц после убийства Симон в Париж, сошлась с братом Наполеона III, герцогом Морни, бывшим одно время послом в Петербурге. Нарышкина, по словам биографа Морни, была начитанной, образованной, красивой женщиной с замечательными «ручками и ножками ребенка», весьма ценившей людей и дела театра. После ее сотрудничества с Морни она вышла замуж за одного из первых мастеров французской сцены – Александра Дюма-сына. Правда, была еще одна причина отъезда – Нарышкина ожидала ребенка, отцом которого был Сухово-Кобылин. В 1851 году родилась девочка, которая жила в доме своей матери под именем сироты Луизы Вебер. В 1889 году Луиза вышла замуж за графа Исидора Фаллетана, и от их брака родилась дочь Жанна.

А Сухово-Кобылин был задержан и семь лет находился под следствием и судом, дважды арестовывался. Он сам и пятеро его крепостных, у которых пыткой вырвали сознание в мнимом совершении преступления, были близки к каторге. Только отсутствие каких-либо доказательств, огромные связи и огромные деньги освободили молодого помещика и его слуг от наказания. Дело закончилось приговором к церковному покаянию за любовную связь. О деле Сухово-Кобылин высказался двусмысленно: «Не будь у меня связей да денег, давно бы я гнил где-нибудь в Сибири». Однако других убийц Луизы Симон-Деманш не нашли, а потому молва продолжала называть Сухово-Кобылина убийцей. Сидя в тюрьме, он, чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей, создал свою первую и самую популярную пьесу.

«Свадьба Кречинского», написанная в 1850–1854 годах, возбудила всеобщий восторг при чтении ее в московских литературных кружках, в 1856 году она была поставлена на сцене в бенефисе Шумского в Малом театре и стала одною из самых репертуарных пьес русского театра.

Над 2-й частью трилогии, драмой «Дело», драматург работал около пяти лет (с 31 августа 1856 по апрель 1861). Но цензура запретила ее. 25 экземпляров «Дела» драматург напечатал в Лейпциге.

Не менее тяжелые испытания ожидали последнюю часть трилогии – «Смерть Тарелкина». Эту пьесу автор закончил после многочисленных переделок в 1868 году. Все три пьесы трилогии («Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина») изданы в 1869 году под заглавием: «Картины прошедшего». В историю русской литературы Александр Сухово-Кобылин вошел как «литературный однодум» – автор замечательной драматической трилогии.

В 1892 году он писал, что переделал пьесу «Смерть Тарелкина», чтобы обойти «возмущающую цензуру места». Он даже изменил заглавие, назвав пьесу «Веселые расплюевские дни». Выбросил сцену пыток и заключительный монолог. Его поддерживал Александр Островский, который тогда возглавлял театральный комитет при дирекции императорских театров. Однако управляющий Третьим отделением запретил не только постановку пьесы, но и печатание ее в России. Сухово-Кобылин вновь отправился за границу и из Германии переслал текст комедии вместе с письмом императрице.

Поставлена пьеса впервые лишь в 1900 году в переработанном виде и под измененным названием – «Расплюевские веселые дни».

В Германии Александр Сухово-Кобылин жил на разных курортах, постепенно возвращаясь к обычной светской жизни. Через девять лет после гибели Симон-Деманш Александр Васильевич женился на овдовевшей французской баронессе Мари де Буглон. Уже через год молодая жена его умерла от туберкулеза. Еще через девять лет, в 1868 году, он женился снова, на англичанке, писательнице Эмилии Смит. Супруги поселились в поселке Болье, расположенном неподалеку от Ниццы. Однако в конце сентября 1867 года неожиданно умерла его младшая сестра. Не прошло и года, как его жену унесло в могилу воспаление мозга. Чуть раньше умерла мать. С пятидесяти лет Сухово-Кобылин жил уже бобылем, отдавая всю свою нежность единственной дочери Луизе, которую он горячо любил.

В 1871 году Сухово-Кобылин по совету Константина Ушинского устроил в своем имении Новом Мологского уезда Ярославской губернии, куда он часто приезжал, учительскую семинарию, существовавшую до 1914 года и выпустившую сотни учителей.

После пожара семинария была переведена в Углич, ныне это Угличский педагогический колледж. В Новом сохранились дом и парк усадьбы Сухово-Кобылина. Попытки заняться делом тоже не увенчались успехом. Построенные в имении стеариновый, торфяной, паточный, сахарный и винокуренный заводы один за другим разорились. Писатель в тот период занимался философией, переводил Гегеля.

Значительная часть философско-мистических рукописей престарелого Сухово-Кобылина была уничтожена пожаром в ночь на 19 декабря 1899 года в родовой усадьбе Кобылинка (ныне Кобылинский хутор Плавского района). Уцелевшие и восстановленные рукописи составили корпус текстов «Учение Всемира».

За семь лет до смерти Сухово-Кобылин писал: «Сколько событий, катастроф, забот, огорчений, планов, превратившихся в дым, и действительно существовавшего, но исчезнувшего навеки. Я погружен в свои бумаги по самое горло, переношусь в это прошлое, которое часто представляется настоящим».

Вознамерившись на склоне лет написать краткую автобиографию, Александр Васильевич Сухово-Кобылин начал ее с утверждения, что «принадлежит к одному из древнейших родов русского дворянства». Кобылины вели свое происхождение от боярина Андрея Кобылы, родоначальника царской династии Романовых. В имени Сухово-Кобылиных – Кобылинке Мценского уезда, Тульской губернии, сберегались семейные реликвии, свидетельствовавшие о том, что предки писателя по отцовской линии играли значительную роль еще при дворе Иоанна Грозного. Все мужчины в семье по традиции становились военными. Отец Сухово-Кобылина участвовал в Отечественной войне 1812 года и вышел в отставку в чине генерала.

В январе 1901 года Александр Васильевич Сухово-Кобылин познакомился с Антоном Чеховым, между ними завязались дружеские отношения. Они регулярно встречались до отъезда Чехова в Баденвейлер. В начале 1902 года он даже приезжал в Париж, чтобы присутствовать на генеральной репетиции пьесы. Но в то время у него открылся туберкулезный процесс, и драматург был вынужден вернуться в Больё-сюр-Мер, недалеко от Ниццы, не дождавшись премьеры.

А Сухово-Кобылин поселился там же вместе со своей дочерью от Нарышкиной Луизой, где и скончался 24 марта 1903 года у дочери на руках. Был похоронен на местном кладбище.

В 1988 году прах Кобылина и умершей в 1939 году и похороненной рядом с отцом дочери Луизы был извлечен из могил и запечатан в урну, которая до настоящего времени находится в специальном хранилище.