Автограф знаменитого писателя – всегда уникум, чудо. Текст его, как правило, широко известен. Но зачастую интересен и визуальный оригинал: стремительный росчерк на титуле книги, письмо со стихами, творческая рукопись с правкой, пояснение к рисунку… Воспроизведение такой реликвии дает возможность прикоснуться к творческому миру автора, к тайнам его биографии. Это наглядно демонстрирует альбом-каталог, выпущенный к 125-летию со дня рождения Марины Цветаевой.

Издавать книги с изображениями писательских автографов – дорогое и хлопотное занятие. Архивы писателей велики. Если удалось их опубликовать полностью в «текстовом формате» – и то хорошо! Но заядлые книжники хотят видеть почерк любимого писателя, знать, на какой бумаге и каким цветом чернил (карандаша) сделана та или иная надпись. Каждый такой элемент имеет значение. Особенно – для коллекционера автографов. Для того чтобы дать возможность и другим книголюбам увидеть образ рукописного текста, выпускаются иллюстрированные каталоги библиофильских коллекций.

В новой книге собраны автографы и предметы из двух, пожалуй, самых крупных частных «цветаевских» коллекций. Литературовед Лев Мнухин уже более полувека изучает творчество Марины Цветаевой, он автор многочисленных статей и книг о поэте. Глава Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, библиофил Михаил Сеславинский – давний поклонник поэзии Цветаевой, популяризатор ее литературного наследия и собиратель автографов. «Библиофильский венок» готовился к выходу долго и без суеты. Не так-то просто объединить под одной обложкой коллекции двух опытных собирателей (у каждого – свое направление, свои принципы). Для книг такого рода всегда тщательно продумываются формат, дизайн, шрифт, материал переплета. Макет издания разработал известный книжный художник Борис Трофимов – тоже по-своему библиофил.

В старину «венками» называли сборники стихов или статей, посвященных какому-либо замечательному человеку. Подборка с изображениями рукописей, книг, мемориальных предметов Цветаевой – прекрасное посвящение поэту. Марина Ивановна была усердным и вдумчивым читателем, хранила и перечитывала полюбившиеся книги. Во многом это передалось ей от отца – ученого-филолога, обладателя обширной библиотеки по античности. Не случайно к каждому разделу книги предпослан соответствующий данной теме эпиграф из стихов, прозы или писем Цветаевой. На страницах книги – множество фотографий поэта.

Во вступительной статье Лев Мнухин и Михаил Сеславинский рассказывают о наследии Цветаевой в букинистическом аспекте, приводят статистику изданий и автографов поэта в музеях и частных коллекциях, предлагают своеобразный рейтинг «книжных редкостей». От изобилия рукописных текстов Цветаевой у истинного ценителя литературы должно сильнее забиться сердце: вот они, подлинные строки поэта, и некоторые из них прежде не воспроизводились. В самом строе букв, «интонации» письма заключена какая-то тайна. С каждым автографом и мемориальным предметом связана своя библиофильская легенда, которую авторы излагают (не раскрывая, само собой, всех коллекционерских секретов).

За некоторыми дарственными надписями на книгах стоят истории дружбы, симпатий, привязанностей. Инскрипты, адресованные Петру Юркевичу, Эмилию Миндлину, сестрам Рейтлингер, Валентине Чириковой, могут подтолкнуть читателя к более внимательному изучению биографии Цветаевой. Для «Библиофильского венка» авторы отобрали книги, которые Марина Ивановна дарила людям, занимавшим особое место в ее жизни.

Время сохранило не все имена, начертанные на титульных листах. В посвящении 1920 года на книге «Волшебный фонарь» часть слов позднее была стерта. Чье имя и по какой причине стремился скрыть владелец сборника? Этого мы никогда уже не узнаем. Как предполагают авторы-составители альбома, все дело в личном характере надписи. А вот на экземпляре книги «Психея» вымаранные слова удалось прочесть: сборник был надписан автором Александру Керенскому, а позже сложным путем попал в СССР. Правка автографа выполнялась владельцем издания, скорее всего, по политическим причинам.

В мае 1936 года Цветаева сделала на титуле одной из книг пространную надпись в мемуарном жанре. На экземпляре пражского издания пьесы «Конец Казановы» она изложила историю о контрафактном (к тому же неполном) выпуске этого произведении в России. Впрочем, с точки зрения литературоведов, эта версия поэта также нуждается в корректировке. Иные автографы достойны не новеллы, а целого романа!

В альбоме также можно увидеть фрагмент черновика «Плавания» – стихотворения Бодлера, переведенного Цветаевой в 1940 году, владельческие надписи Марины Цветаевой и ее матери Марии Мейн на собрании сочинений Тургенева из семейной библиотеки, неразрезанный экземпляр сборника «После России», надписанного и отправленного Льву Шестову (знаменитый философ интересовался цветаевской эссеистикой, но был равнодушен к ее стихам). В «почтовом» разделе обращает внимание телеграфная лента с полным текстом стихотворения «Безумье – и благоразумье…», отправленная в 1930-е годы Цветаевой неустановленному адресату.

Автографы писателей, как и книги, имеют свою судьбу. Неразборчивые, вымаранные, нерасшифрованные, они притягивают внимание любителей литературы и исследователей, разжигают «охотничий азарт» у коллекционеров. Это важная часть нашего культурного наследия, бережно сохраняемого в том числе и в частных собраниях.