В техническом плане фотография находится на пересечении двух качественно различных, но вполне понятных современному уму процессов. Первый из них – химический, связанный с воздействием света на некоторые вещества, из которых делались сначала фотопластины, затем фотопленка, а также фотобумага. Второй носит физический характер, он хорошо исследован оптикой: как отражается и преломляется световой луч, как возникает изображение и т.д. Изобретение компьютеров, цифровой аппаратуры внесло большой прогресс в физическую и химическую природу фотографии, но и эти новшества достаточно легко познаваемы.

А вот что такое фотография вообще? То есть фотография как явление? В своем онтологическом смысле? «Мне любой ценой хотелось узнать, чем фотография является “в себе”, благодаря какому существенному признаку выделяется из всей совокупности изображений. Ведь, несмотря на обширную информацию о техническом и практическом применении фото, вопреки его поразительной распространенности в современных обществах, в глубине души я не был уверен, что Фотография существовала, что у нее был собственный гений», – такие мысли подвигли автора книги «Camera lucida» Ролана Барта к созданию философии фотографии. Задача, скажем прямо, высокоинтеллектуальная, сверхизысканная, с трудноуловимым практическим применением, но оттого не менее, а даже более чем увлекательная. Ведь «фотография ускользает уже от первого шага, от попытки систематизации. Подразделения, которым подвергают фотографию, носят, по сути, эмпирический характер, во всех случаях внешний по своему предмету, не имеющий отношения к его сущности, каковая является не чем иным, как тем Новым, которое пришло вместе с ней. Но все виды классификации прекрасно применимы к другим, более древним формам изображения: профессиональное – любительское, документальное – художественное, пейзаж – натюрморт и т.д.».

И в самом деле – просто тупик какой-то! Отложив на минутку книгу, хочется покрутить головой: дескать, ну и ну! Сколько раз нам учителя показывали всякие «документальные свидетельства эпохи»… Сколько раз мы смотрели «фотки» в собственных альбомах, газетах и журналах… Сколько раз сами «фоткались» и других «фоткали» – и нет чтобы задуматься о сущности явления! На каком основании выбирается (фотографируется) один объект, одно мгновение, а не другой или другое? Фотография не поддается классификации, потому что нет ни малейшей причины маркировать те или иные причины. Кроме, разумеется, случайности: наставлю-ка я оптический зрачок на то или на это, нажму кнопочку, а потом что получится, то и получится.

Но, оказывается, в этих стихийных и бездумных действиях можно разглядеть крупицы знания – если превратить в меру знания самого себя, как это сделал автор книги. «Фото, по моему наблюдению, может быть предметом трех способов действия: его делают, претерпевают и разглядывают. Есть operator – фотограф, есть spectator – это все мы, кто просматривает собрания фотографий, где бы то ни было, и есть spectrum – тот, та или то, кого фотографируют, кто представляет собой мишень, референта, род небольшого симулякра, eidolon’а, испускаемого объектом. Spectrum, благодаря своему корню, сохраняет связь со “спектаклем”, добавляя к нему еще нечто отдающее кошмаром, что содержится в любой фотографии – возвращение покойника».

Так, так, так… Кажется, нам пора не только покрутить головой, но и усмехнуться: что-то автор слишком эмоционален, склонен к высокоумию и стилистическим эффектам для философа! Хотя, конечно, его высокоумие явно иронично, эмоции ненатужно оригинальны, а попытки «кошмарить» читателя постоянным напоминанием о смерти легко позволяют распознать несерьезность авторских намерений в этом направлении. «Когда я обнаруживаю себя на снимке, я убеждаюсь, что стал Все-Образом, т.е. самой Смертью. Другие, Другой лишают меня права на самого себя, они с ожесточением делают из меня объект, держат меня из милости в своем распоряжении, занесенным в картотеку, готовым к любым трюкам…» Ах, как ужасно – давайте еще! Мы не прочь быть вовлеченными в игру эссеиста, искушенного в удержании читательского внимания. Чтобы рано или поздно ответить, наконец, на главный вопрос – «зачем?» Зачем он затеял эту игру в философию фотографии? Ведь не затем же, что и на самом деле сам уверовал, что такая философия нужна ему и всему остальному человечеству.

Нет, не нужна была Ролану Барту философия. Нужно было замаскировано интимное размышление об одном-единственном снимке самого близкого ему человека – матери. «Я решил “вывести” всю фотографию (вместе с ее “природой”) из единственного снимка, заставляя сбыться пророчество Ницше: “Человек лабиринта ищет не истину, а всего лишь свою Ариадну. Фото в Зимнем Саду существует для одного меня. Оно ни в коей мере не может составить видимый предмет научного знания, на нем не может основываться объективность… Я понял, что с этих пор надлежит вопрошать об очевидности фотографии с позиции того, что можно на несколько романтический лад назвать любовью и смертью». И памятью, конечно, тоже. Вот и вся философия…