Сборник произведений нескольких авторов – это всегда провокация. Кого ни включи, обязательно возникнет несогласие: почему тут именно эти, а не те? Но неблагодарная для любого составителя задача отнюдь не стала таковой для известного писателя Захара Прилепина, который всегда готов не быть приятным для всех:

«Отчитаться за “нулевые” решил единолично я, и отобрал своих товарищей по литературе тоже я сам. Принципы элементарны. Во-первых, это писатели, которые начали публиковаться в “нулевые” годы. Во-вторых, это писатели, которые уже дотянулись и сорвали себе по подарку с вечно новогодней елки литпроцесса. В 2001 году Шаргунов взял “Дебют”, в 2002 Сенчину выдали “Эврику”, в 2005 Гуцко оборвал себе “Русского Букера”. В 2008 все того же “Букера” крепкими харьковскими зубами сгрыз Михаил Елизаров. В том же году Садулаеву досталась “Эврика”. И, наконец, в текущем 2011 Ильдар Абузяров получил “Новую Пушкинскую премию”. То есть, чтобы составить эту компанию, достаточно было следить за пробегающими мимо литературными ландшафтами».

Правда, если посчитать, то из «ландшафтов» взяты лишь семеро, считая самого Прилепина. А Дмитрий Данилов, Андрей Рубанов и Сергей Самсонов ничего еще не «сгрызли» и не «оборвали» из публичных поощрений. В этом случае составитель антологии вполне может быть пойман на лукавстве, так же как и в том, что все собранные им под одной обложкой авторы «убеждены в наглядном крахе российского либерального проекта». Впрочем, от такой дотошности мы ничего не получим, кроме возврата к вечному возмущению: ну, почему, почему тут именно эти, а не те?

Расскажем лучше об «этих», которые тут, ибо они просто того заслуживают. Сергей Самсонов представлен повестью «Одиннадцать». Ее тема – футбол, как и в самом первом его романе «Ноги». С той разницей, что тут еще и война, и ужасы плена, и расстрелы евреев, и возможность чудом выжить. Но не предать, а остаться частью той страны, которая «вам не Африка, не Франция, не Польша. Солдатам вермахта на фронте начинало казаться по ночам, что вокруг них на занятых позициях все время бродят русские, уже убитые, которых надо по три раза убивать…» Для поднятия духа на отдыхе хорошо бы сходить на футбол. Команду киевского «Стартака» составляют из военнопленных – и она бьет все подряд немецкие команды: 7:2, 8:0, 5:1… Не на то они рассчитывали. И вот на очереди новый матч, только на сей раз игрокам дается особое предупреждение. Читатель, знакомый с патриотической классикой от Гоголя до Шолохова, может предсказать развязку, но при этом никак не отказать себе в возможности лично пережить ее остроту, ее особенности.

Повесть Сергея Шаргунова «Вась-Вась» возвращает нас в наше время. Ее лирический герой очень близок автору и так же погружен в водоворот встреч, общений, разъездов, желаний, ожиданий, дружб, размолвок, незащищенности от бед и согласия жить, несмотря ни на что. Жить, теряя и обретая, ценя и переоценивая жизнь, потому что нет в мире ничего, кроме этой странной силы – силы жизни, оканчивающейся смертью.

Рассказ Ильдара Абузярова «Троллейбус, идущий на восток» – это романтическая миниатюра о первой любви, не лишенная неожиданного юмора. Тему детства, первого пробуждения чувств и чувственности, а также щедрое изображение природы встречаем и в двух небольших повестях самого «господина составителя» Прилепина. Чистая русская классика! Бунин, Пришвин, даже Тургенев – ей-богу! И, главное, абсолютно никакого «краха либерального проекта» – даже вспомнить о нем смешно. Ну, да ладно…

От мира к войне, от национального единства к проблеме национализма возвращает нас Герман Садулаев – российский писатель, чеченец по национальности, родившийся в 1973 году в селе Шали. В его повести «Когда проснулись танки» много автобиографического.

После всех вышеназванных, стилистически близких к классике вещей повесть Михаила Елизарова «Госпиталь» внезапно ошарашивает ненормативной лексикой. Но ненадолго. Автору и его герою явно интереснее разбираться в себе и своих взрослеющих мыслях, чем впитывать и извергать похабщину. В личной биографии у него музшкола и филфак, а воинская обязанность и госпиталь – всего лишь эпизод временного быта.

Более жесткую, хотя и без мата, речь о быте ведет Роман Сенчин. Тема двух его рассказов – самоубийство на бытовой почве. А в повести Дениса Гуцко «Тварец» бьется в сетях быта творческая личность, никак не решающаяся сделать шаг в неведомую новую жизнь из своего привычного существования.

Легко, но очень убедительно выглядит герой рассказа «Гонзо» Андрея Рубанова. «Гонзо» по-английски – «гонево» по-русски. То есть вранье, которому можно – и нужно! – предаваться вполне бескорыстно. А если с корыстью? Про это в другом его рассказе – «Носки».

Закрывают сборник два рассказа Дмитрия Данилова – коротенькие, но глубоко философские, без персонажей, а просто о человеке. И о том, кто тоже человек, но еще и «Друг человека» – это название такое. Другой же рассказ, «За окном», многозначительно оканчивается вопросительной фразой: «…По дороге, обгоняемый машинами идет человек. Куда он идет? Куда же он идет?»