Издание дневников русского художника Евгения Евгеньевича Лансере — событие для всех, кому интересна история культуры и искусства первой половины XX века. Не исключено, что с точки зрения вечности эти дневники — самое важное, что сделал Лансере в своей жизни. Ведь цели, гордо провозглашенной в юности — стать «лучшим живописцем», — он так и не достиг. «Я добьюсь того, что буду, наконец, рисовать, это так же верно, как то, что я Евгений Лансере, барон де Вернезе!» — записывает он в 18 лет, в одной из первых своих дневниковых записей. Идет 1893 год, впереди — годы потрясений: революции, войны, переворот в духовной и культурной жизни общества… В этом вихре легко было бы затеряться, еще легче — погибнуть, но для Лансере искусство всегда оставалось на первом плане.

Сам Лансере оценивал сам себя очень жестко. Компромисс с советской властью удовлетворял честолюбие — он принес работу над важнейшими государственными заказами, славу, ордена, звание народного художника… И все же недовольство собой — одна из постоянных тем дневника. И вот предпоследняя запись, за десять дней до смерти: «Я всегда слишком честен (или глуп), стремясь сделать по-настоящему». Декоративные панно для вестибюля Казанского вокзала, роспись плафона в гостинице «Москва» великолепны, но и на старости лет Лансере, как и в юности, беспокоят «неуверенности в рисунке».

В дневниках читатель не встретит высоких исторических и философских обобщений или красот стиля, но найдет другое — подлинность повседневности. Выставки, цены, газетные вырезки, впечатления от чужих работ, тяготы войн… Да, именно так жили люди, все понимая («удивительная система «государственная», — замечает Лансере в 1945 году, — все время друг у друга воровать — не платить в одном месте, чтобы заткнуть в другом»), но соглашаясь, потому что это позволяло заниматься главным — своим делом.