Эволюция – штука беспощадная и неизбежная. И как бы человек ни старался спрятаться в высоченной башне собственного величия, признаки древних предков все равно «пробиваются» в его организме, поведении и мышлении. Но при этом в зоопарках, как заметил один наблюдательный человек, еще ни одна обезьяна не превратилась в человека? Почему? А потому.

А потому что для изменения биологических организмов, происходящего в результате естественного отбора, требуются миллионы лет. Это очевидное правило почему-то многими из нас игнорируется. Исключением из него являются лишь лабораторные мушки-дрозофилы, которые в определенных условиях могут мутировать в режиме «on-line». Прибор, фиксирующий эволюционные сдвиги, пока еще не изобретен. Впрочем, таким прибором является сам человек. И увлекательный двухтомный труд Станислава Дробышевского, известного российского антрополога, научного редактора портала Антропогенез.ру, эту особенность демонстрирует во всей красе. Можно истошно отрицать обезьянье происхождение человека и не замечать при этом, что «дедушка» человека вообще рептилия… А «прадедушка» – земноводная амфибия, то есть лягушка. А «прапрабабушка» – рыба. Ну и так далее, до самой нашей общей прародительницы – амебы. И признаки всех наших пращуров, включая жабры и остатки плавников, в человеческом организме представлены, словно на страницах атласа животного мира. Автор с высоты своих познаний словно говорит нам: «Не желаете быть потомком похожего на крысу первого млекопитающего? Тогда извольте вклеить в свой семейный альбом фотографию кистеперой рыбы. Это чудище тоже из вашего семейства». Станислав Дробышевский – не только признанный ученый, но и талантливый преподаватель – сочетание, надо признать, не слишком распространенное в наши дни. Не удивительно, что его труд напоминает сборник лекций энергичного, обожающего свой предмет профессора, умеющего, когда надо – растормошить засыпающую аудиторию, а когда надо – познакомить ее с точными научными сведениями, изложенными соответствующим языком. Во всяком случае, скучно во время чтения этой пугающей своими размерами работы (более 1200 страниц!) точно не будет.

«Рыбы оставили нам богатое наследство, в том числе зевоту, – замечает автор со свойственной ему научной шутейностью. – Мозг соображает: “Кислорода маловато, что-то видать, приключилось… Что же? Ага! Жабры засорились!” Что же нужно сделать? Широко открыть рот, расправить жабры и током воды через глотку прочистить жаберные щели, выгнать оттуда ил и песок. И человек добросовестно “промывает жабры” – открывает рот и расправляет несуществующие хрящевые дуги, то есть открывает челюсти. И неважно, что жабр нет уже сотни миллионов лет, ведь тонус мышц немного поднимается, вдох углубляется, организм получает кислород – задача выполнена, система работает!»

Много сломано копий в борьбе между эволюционистами и креационистами, а воз, как говорится, и ныне там. Человек, похоже, никогда окончательно не примет доктрину, позиционирующую его как сосуд с биохимическими реакциями, а не как личность. А что такое личность? Имеет ли она какое-либо отношение к эволюционному процессу? Вот эти вопросы, пожалуй, следовало бы взять на вооружение противникам эволюции, а не указывать на мнимые «недостающие» звенья и отсутствие наблюдаемых фактов эволюционного развития.

Кстати, о «недостающем звене». Это – один из самых странных и неубедительных аргументов оппонентов теории Чарльза Дарвина, указывающих на отсутствие «промежуточного существа» между приматом и человеком. Но можно ли обнаружить промежуточное звено скажем в водной системе, начинающейся с ручья, продолжающегося рекой, впадающей в свою очередь в море? Вряд ли.

«В непрерывной череде эволюционных событий нет знаков препинания, – считает автор. – Родители и потомки почти не отличаются друг от друга, нужны миллионы лет, чтобы количество перешло в качество, и лишь на огромных временных отрезках мы замечаем появление чего-то совсем нового. Поэтому невозможно сказать, в какой конкретно момент начинается “совсем-совсем” наша линия эволюции, когда “совсем” обезьяны становятся “совсем” людьми». Иначе говоря, у эволюции нет никаких звеньев – ни достающих, ни недостающих. Это – не цепь, а нить.

Спорить с автором этого идеально структурированного, оснащенного многочисленными «врезами» полезных сведений для образованных умников и любознательных дилетантов труда невозможно. Да и незачем. Эта работа не оставляет сомнений в эволюционном происхождении человека. Другое дело, что по-прежнему не совсем понятно, случайна ли череда случайностей, завершившаяся появлением человека разумного? А если даже и случайна, то какой смысл заключен, вообще, в постоянном развитии и усовершенствовании живой природы? И, наконец, главный вопрос – где искать причину возникновения «первожизни», давшей старт эволюции? Но эти вопросы уже не входят в рамки антропогенеза, оставаясь проблематикой философии, которые, в свою очередь, также не являются источниками четких, исчерпывающих ответов.