О Стэнфордском тюремном эксперименте краем уха слышали даже те, кто вовсе не интересуется психологией; в Америке он вообще сделался «городской легендой», лег в основу нескольких фильмов и телешоу, а результаты его, похоже, используются в самых разных целях. Впрочем, доктор Филип Зимбардо, представительный господин слегка мефистофельской внешности, мог это предполагать, получая в 1971 году грант Научно-исследовательского управления военно-морского флота. Позже военные применили результаты для того, чтобы психологически готовить солдат к тяготам плена, но понятно, что с тем же успехом можно использовать их, чтобы психологически сломать пленных противника…

Но в августе 1971 года амбициозный, полный благих намерений и прогрессивных убеждений профессор хотел иного: понять, как человек может сопротивляться Системе. Зимбардо занимала психология охранников и заключенных, вопрос о том, как снизить уровень насилия в местах заключения, и более общий: «если поместить хороших людей в плохое место, что победит – люди или место»? Предполагалось, что эксперимент займет две недели. В подвале психологического факультета оборудовали самые настоящие тюремные камеры. К участию за 15 долларов в сутки привлекли студентов-добровольцев, роли которых распределили случайно: до последнего момента никто из них не знал, предстоит ему быть заключенным или охранником. Местная полиция хорошо помогла: тех, кому выпало быть заключенными, арестовали самым настоящим образом, без предупреждения, с соблюдением всех формальностей. Разве что в экспериментальную «тюрьму» их доставили с завязанными глазами. Вероятно, это сыграло свою роль: все «заключенные» знали, что участвуют в эксперименте, но понятия не имели, где находятся. В «тюрьме» заключенных переодели в особые робы с номерами и передали под надзор тех добровольцев, которым выпало стать «охранниками», со всеми положенными атрибутами: формой, наручниками, дубинками… В первый день многие хихикали. На третий все пошло наперекосяк. Через неделю эксперимент пришлось прервать – задолго до намеченного срока, поскольку психика и здоровье участников оказались под угрозой. Итак, победило место? Нет, результаты оказались совершенно нетривиальными и получают разные толкования до сих пор.

Подробный, в виде киносценария, отчет о Стэнфордском тюремном эксперименте занимает большую часть книги; столь же важную, хотя и подчиненную часть, Зимбардо отводит преступлениям американских военнослужащих в иракской тюрьме Абу-Грейб, в расследовании которых он принимал деятельное участие. Собственно, сходство действий охранников Абу-Грейб с поведением «охранников» экспериментальной тюрьмы и привело Зимбардо 35 лет спустя к попытке переосмыслить Стэнфордский эксперимент, сопоставить его с другими исследованиями и данными о том, как ведут себя люди, оказавшиеся вдруг в «плохом месте» и в «плохой» ситуации, – в частности, в ситуации массового террора. Краткие и мрачные экскурсы в историю нанкинской резни, геноцида в Руанде, массового убийства в Джонстауне, действий американских войск во Вьетнаме дополняют картину.

Зимбардо пришел к печальному выводу: ужас не в том, что люди не сопротивляются злу, а в том, что они покорно принимают навязанные судьбой роли. Судьбой? Нет, Зимбардо дает другую трактовку: наши роли определяет Ситуация, которую формирует Система. Оказавшись внутри Ситуации, большинство из нас теряет возможность ее контролировать. В Стэнфордском эксперименте в эту ловушку попал и сам Зимбардо, хотя систему (эксперимент), и ситуацию (свою роль суперинтенданта, разбирающего жалобы «заключенных») создал он сам. Лишь толчок извне заставил его заметить всю бесчеловечность эксперимента и прекратить его. Самое интересное и самое печальное: по условиям эксперимента, все его участники в любой момент могли выйти из игры – и страдающие «заключенные», и «охранники», многим из которых нелегко давалась их роль. Достаточно было просто сказать об этом. В деньгах (а для многих это было важно) никто бы не потерял. Но никто даже не попытался уйти, все действовали строго в рамках предложенных обстоятельств.

Строго говоря, для жителей Старого Света ничего потрясающего в наблюдениях Зимбардо нет – все это живет в исторической памяти, в житейских и политических практиках. Разве что оказалось, что ровным счетом все равно, что за люди принимают в этом участие – в эксперименте Зимбардо ими оказались образованные молодые парни из среднего класса, в основном – левых убеждений. И вышло, что «нормальных, обычных людей можно побудить совершать невероятно жестокие действия против ни в чем не повинных других». Иначе говоря, для организации системного террора совершенно не обязательны «плохие люди», какие-нибудь там садисты – достаточно выделить в обществе группу преследуемых и обвинить ее членов в каких-либо, пусть полностью выдуманных преступлениях или пороках. А всем остальным, как минимум, объявить, что на них пала тяжкая обязанность охранять общественный покой и нравственность. И механизм заработает, причем так уверенно, что вскоре охранители возьмутся и друг за друга.

По счастью – и это еще один вывод, к которому приходит Зимбардо, – всегда есть меньшинство, которое сопротивляется, возражает и не подчиняется. Поведение этого меньшинства и есть героизм, который Зимбардо определяет как «способность сопротивляться мощным ситуационным силам, которые легко улавливают в свои сети большинство людей». Важно помнить одну маленькую деталь – те, кто сопротивляется, и те, кто подчиняется ситуации, ничем не отличаются друг от друга, и в ином случае вполне могут поступить противоположным образом.