Начинает литературовед и критик Алла Марченко, как водится, с разговоров о расхожем событии (до сих пор будоражащем общественность): был ли уход поэта Сергея Есенина из жизни добровольным или же ему помогли покончить с собой. «Горького отравили, Маяковского застрелили, Есенина повесили…» И, в общем-то, аргументированно доказывает свою позицию, поэтапно развенчивая миф о насильственной смерти. Даже несколько раздраженно восклицает: «Но зачем это делать в перенаселенной гостинице, т.е. почти прилюдно? <…> Они же (Власть) запросто могли Есенина арестовать, скажем, по делу его давнего, еще с дореволюционных лет, приятеля, “крестьянского поэта” Алексея Ганина, связавшегося по дурости с “русскими фашистами”, да и прикончить на законных основаниях в подвалах Лубянки? Или сорганизовать “кабацкую пьяную драку”? Или заслать к черту на рога как постоянного автора левоэсеровских изданий?»

Опровергает Марченко и другие выдумки, зачастую порожденные самим Есениным. Например, его «простое» крестьянское происхождение на поверку выходит не таким уж и простым, «крестьяне лишь по социальному положению, а не по роду занятий». Затрагивается в книге и вопрос так называемого антисемитизма поэта. Рассматриваются и его взаимоотношения с властью. Семейственность, казалась бы, при всей разгульности жизни Есенину не свойственна. Однако сестры Катерина и Шура по-настоящему много значили для него.

Что еще? Писание стихов кровью (а был и такой биографический факт), бесконечная гульба, женщины… И как итог гениальная поэма «Черный человек». «Нерукотворный Памятник Есенин себе не воздвиг. Вместо “Памятника” сдал в редакцию “Нового мира” рукопись “Черного человека”».

Единственное, что смущает, это язык и стиль сочинения Марченко: то лихой, то залихватский, и в обоих случаях совершенная пародия (а не стилизация) под есенинские вирши.