В середине восьмидесятых студенты-филологи читали в списках подборку смешных абсурдных миниатюр о русских классиках. Это называлось «Литературные анекдоты Хармса», но к Хармсу имело отношение весьма опосредованное. Собственно хармсовские анекдоты – о Пушкине, который не умел сидеть на стуле, о Пушкине и вонючих мужиках и т.п. – в подборку не входили. Зато входили другие, которые уже давным-давно разошлись на цитаты и мемы (хотя слова такого, конечно, в восьмидесятые годы прошлого века еще не было): «Тут-то все и кончилось», «Лев Толстой очень любил детей», «Тургенев испугался и уехал в Баден-Баден», «Ничего не сказал, только руку пожал и в глаза посмотрел со значением».

В середине восьмидесятых всеволожский школьник Алексей Никитин вряд ли был знаком с этими текстами. Вряд ли юный поклонник и последователь Уолта Диснея мог себе представить, что нарисует однажды комикс о русских классиках, и оригиналы его рисунков окажутся в Литературно-мемориальном музее Достоевского.

Но однажды они встретились: литературные анекдоты Даниила Хармса, литературные анекдоты анонимного последователя и художник Алексей Никитин, далеко ушедший от диснеевского стиля. Результатом стало рождение комиксов, благодаря которым самые широкие круги нефилологической общественности теперь знают, как Гоголь любил переодеваться Пушкиным. В «Хармсиниаду» вошло все.

Правда, молодая нефилологическая общественность теперь приписывает анекдоты, не принадлежащие Хармсу, самому Никитину (который, к слову, не знает, кто такой Петрашевский, а потому фамилию революционера написал неправильно) – и эта ошибка дважды зафиксирована в «Хармсиниаде» (аннотация и послесловие Алексея Павловского). Жаль.

Но анекдоты по-прежнему смешные, а экспрессивные рисунки Никитина их и впрямь украшают.