Раздолбай из «Хроник» его имени – генетически не является повзрослевшим Сашей Савельевым из «Похороните меня за плинтусом». Хотя диалектически – несомненно. Так что подзаголовок новой книги Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом–2» – это не только маркетинговая уловка. Это рассказ о том, каким мог бы стать выросший Саша Савельев. И в то же время книга – о многих, о тех, кто взрослел, взрослеет и будет взрослеть.

И все же это книга в первую очередь о тех, кому сегодня сорок с хвостиком, как сказали бы англичане, fourtysomething. О тех, кто оканчивал школу еще в советские времена, а жизненные университеты проходил на сломе эпох, своей шкурой познавая блеск и нищету дикого капитализма, переживая крушение иллюзий и входя во взрослую жизнь. Ту самую жизнь, где место нашлось не всем.

Советский Союз эпохи заката и начало девяностых, «лихих». Дефицит товаров, громкие политические споры, кооперативы, предчувствие перемен, путч. В Юрмалу можно пока ездить без виз (и сама мысль о том, что такое может случиться, еще кажется абсурдной), но разговоры о прибалтийской незалежности уже ведутся вовсю. А потом все вообще становится с ног на голову, «плотина разрушилась, и в их пресный водоем хлынула соленая вода, отчего окружающий мир с каждым днем становился все более едким и неприятным». У жизни появляются новые хозяева. И Раздолбай стоит на распутье – кем ему быть, человеком-лещом или барракудой…

О чем эта книга? Ну да – очевидно, о становлении взрослой личности прежде всего. Но взросление взрослению рознь. Взросление Раздолбая приходится на время перемен, ломки привычного уклада. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые» – звучит красиво, но на практике блаженство не всегда достигается.

«Вся память прожитых лет в один миг показалась ненужным балластом. Страх перед двойкой и радость новому самолетику, смущение на призывной комиссии и воспитательные беседы отчима, школьная дружба и первая пьянка – всю эту рухлядь захотелось вышвырнуть вон из памяти, как плюшевые игрушки, с которыми он играл до шести лет и которых застеснялся в семь. В одну секунду Раздолбай осознал, что его привычная жизнь закончилась, и именно сегодня начнется новая жизнь – неведомая и заманчивая».

Иногда посмотришь на молодого человека, вымахавшего из лопоухого первоклассника в дымящую сигаретой и матерящуюся басом особь – и не понимаешь, как можно было еще десяток лет назад умиляться этому ребенку. Вот примерно такая же разница в восприятии малолетнего Саши «из-под плинтуса» и преодолевающего все тяготы пубертатного периода Раздолбая. Точнее будет сказать, двух повествований. Они очень разные и по духу, и по стилистике. Трагикомичный рассказ ребенка – и история неуклюжего взросления со всеми причитающимися юношескому возрасту метаниями, пробами и ошибками. И если не растекаться мыслью по древу, а просто сравнить две книги Павла Санаева, то – да, «Похороните меня за плинтусом» дает энное количество очков форы «Хроникам Раздолбая». Что, впрочем, известных достоинств новой книги отнюдь не умаляет.

Раздолбай – слово-эвфемизм. И в зависимости от контекста может звучать как похвалой (типа «а он пофигист, никакие проблемы его из седла не выбивают»), так и инвективой. В последнем случае смыслы тоже могут варьироваться – от ненадежного пустомели до откровенного лузера. И, кажется, заглавный персонаж санаевской книги выглядит раздолбаем в разных аспектах.

Но, наверное, лучше быть оперяющимся «раздолбаем», чем «ненавистным, проклятым кретином и сволочью», и вряд ли ушедшее детство Саши Савельева можно воспринимать как утерянный рай.

«Ты – раздолбай, – бросает заглавному герою его приятель. – Это не оскорбление, это – образ жизни. Раздолбаев в этой стране миллионов сорок, если брать зрелых самцов, и все почти будут как-то жить». Вот именно, «как-то». А хочется – хорошо. Даже круто. Вот только каким образом?

В интервью «Московскому комсомольцу» Павел Санаев рассказывал: «У одного из моих любимых писателей, Оноре де Бальзака, есть такой персонаж – Растиньяк. Герой, мечтающий пробиться из низов в высший свет. Бальзак подробно описывал социальное расслоение общества, в котором жил, описывал интриги и страсти людей, живущих на разных этажах этого общества. Спустя почти сто лет была написана “Американская трагедия” Драйзера – история паренька из низов, который тоже мечтает любой ценой попасть в высший свет и убивает девушку, которая, как ему кажется, встала на его пути к успеху. <> Мой роман как раз об этом. О том, как герой, воспитанный в СССР, оказался в новой системе координат и вынужден на своей шкуре испытывать терзания, которые раньше существовали для него только на страницах книг, “бичующих нравы буржуазного общества”. Это роман о молодом человеке, личное становление которого пришлось на уникальный исторический период молниеносного изменения социальной системы».

Неумолимо подступают девяностые. Рушится не только вся сложившаяся структура общества, но и вообще система координат. И куда Раздолбаю податься? Как заработать на хлеб с маслом, занять место на общественной лестнице? Плюс к этому возрастные проблемы – как завоевать любимую девушку? Есть ли Бог? Что такое хорошо и что такое плохо? Девушку заполучить оказалось легче – хотя он в Москве, она в Латвии, и приходится идти на всяческие безумства. А вот с ответами на экзистенциальные и прочие вопросы бытия – гораздо сложнее. Кстати, длинные диалоги персонажей на этические и религиозные темы – не самое сильное место в книге. Затянуто, а оттого малость занудно. Хотя в жизни именно так оно и происходит.

Книга обрывается на пике интриги – на «воландовом» балу Раздолбай и его приятель из числа новых хозяев жизни заключают договор. Пустяковое, вроде бы, пари, да еще заключенное по пьяни, дамокловым мечом повисает над парнем, который ни то ни се, ни рыба ни мясо – так, Раздолбай. Но «делать нечего – придется подписывать, и будь что будет. В конце концов, двадцать лет – большой срок. Можно подписать, а там как в притче про Ходжу Насреддина – или шах умрет, или осел. Не хотелось бы только этим ослом оказаться».

Автобиографичен ли образ Раздолбая, как был автобиографичен маленький Саша? Про то, наверное, только сам автор досконально знает. Но многие, очень многие узнают в Раздолбае себя.

И, наверное, будут ждать продолжения. В конце концов, интересно же узнать, чем закончится спор двадцать лет спустя.