Новое исследование историка М.В. Оськина, уже известного своими трудами о Первой мировой войне, ставит перед читателями ряд важнейших проблем. Была ли эта война необходима? Неизбежна? Почему оказалась столь неудачной для России? Эти вопросы, обращенные к нашему прошлому, очень важны, но есть в книге и кое-что еще более важное. Ища истину в событиях вековой давности, в их сочетаниях и подоплеке, автор направляет инструмент и результат своего поиска в настоящее и будущее. Главная ценность его труда заключается не в «раскладывании по полочкам» того, что было когда-то, не в комментариях к застывшим деталям, а в стремлении к распознаванию новых русел и течений истории.

«История Первой мировой войны» ценна своей общественной философией и публицистичностью. Она адресована читателям-соотечественникам, которым предстоит жить в России, борясь за нее и за лучшее мироустройство завтрашнего дня.

Начинает автор, как все историки Первой мировой, с описания коалиций, разведших Европу на два фронта. Отмечает, как все отмечают, неестественность и парадоксальность русско-германского противостояния: «…на протяжении полутора веков перед четырнадцатым годом великая евразийская держава Россия и гегемон Центральной Европы Германия не воевали друг с другом, даже являлись союзниками. Это было обусловлено традиционными экономическими, культурными, военно-политическими связями, а также родством правящих династий и общностью монархических интересов». Новым является то, что в книге М.В. Оськина есть ответ на вопрос о причинах, вдруг разведших Россию и Германию. Немецкий национализм – вот главная из этих причин. Спаяв дотоле разрозненные германские княжества, идея немецкой исключительности, выпестованная Бисмарком и им же мудро ограниченная, после отставки канцлера мощно набрала обороты, повлекла за собой жажду и неотвратимость военной экспансии. После восшествия на престол молодого прусского кайзера Вильгельма II Германия рванулась еще дальше – от национализма к милитаризму. Армия стала формирующей силой государства, противопоставившего себя всей остальной Европе внезапным чувством превосходства над ней и демонстрацией неудовлетворенности своих амбиций.

Это напугало все страны – и одновременно вызвало в них зеркальный эффект. Шовинистическое отчуждение, ненависть и страх вспыхнули разом и в разных направлениях, «похоронив под собой все монархические идиомы, скреплявшие европейский порядок в течение почти всего девятнадцатого века»: всякое там рыцарство-благородство, христианское милосердие и т.п. Тем более что Франция уже не была монархией, а в Англии от монархии оставалась только форма. «Для России же духовный фактор был всегда чересчур велик… Забыв о том, что каждая страна имеет свои собственные традиции и самобытность, Российская империя также потянулась вслед за Западом». Потянулась и к скорейшему устройству буржуазного государства, будучи еще «битком набитой пережитками феодального строя», и к социальным, и к нравственным переменам.

Остановить Германию – вот что стало первостепенной задачей, затмившей для элиты России ее подлинные интересы. Провокационная сила национализма дала «аллергическую» реакцию, силу которой никто не мог просчитать. Тогда не мог – а сейчас? Об этом в книге прямо не говорится, но вопрос возникает сам собой, и чтение становится вдвойне интересным.

Рассмотрение фактов, событий, дат, статистических выкладок, военных действий – все это происходит, как должно происходить в солидной монографии. Но к этому добавляется постоянный гуманитарный компонент, непременный анализ состояния умов и оценка нравственных факторов, причем в разных слоях населения, и при этом явные параллели прошлого вековой и полувековой давности с актуальным настоящим просто невозможно не проводить.

«В Первой мировой войне ненависть к “недочеловекам”, “варварам”, “бошам”, “лягушатникам”, “жидомасонам” и т.д. только еще проходила обкатку, разрушая международные договоренности, изначально призванные не допустить краха цивилизации. Макросистема континентальных империй в течение длительного времени была внутренне стабильна, потому что, несмотря на частые войны между соседними империями, все они придерживались определенных конвенциональных ограничений в своем соперничестве. Они не стремились разрушать друг друга…»

Где они сегодня, старые добрые «конвенциональные ограничения»? Чем нынче на деле защищены права воюющих и невоюющих сторон? Как известно, Вторая мировая война детонировала на недогоревших запасах Первой, а последовавший за ней мирный промежуток, похоже, слишком затянулся. Породив американо-европейское общество потребления и самолюбования, которое на сегодня уже изжило все уроки прошлого. Зато остались некоторые привычки: «По окончании обоих мировых конфликтов Запад, поставив Германию на колени, одновременно протягивал ей руку помощи ради сдерживания России»… Но так ли уж неизбежно повторение пройденного в третий раз? Кажется, у автора книги есть в запасе некоторые обнадеживающие доводы. Книга выпущена в рамках Издательской программы Правительства Москвы.