Книги «Елтышевы» и «Лед под ногами» заставили читающую общественность вновь и уже несколько по-другому говорить о писателе Романе Сенчине (р. 1971). Особенно «Лед…», вышедший отдельной книгой, вызвал массу эмоций и споров (чего не произошло при его журнальной публикации). На этой же волне в литературных кругах опять начались обсуждения нового реализма. Так как Сенчин, по мнению многих критиков, стоит у истоков этой школы.

И вот сегодня в серии «Уроки русского» издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» выпустили сборник ранних рассказов Романа Сенчина (написанных в 1990–2000 годы, самый первый датирован 1993).

В этих текстах реальность беспросветная и страшная. Сенчин точно (а порой даже чересчур скрупулезно) передает все ее детали. Так, в рассказе «Изобилие», давшем название всей книге, лирический герой перечисляет все, что видит в магазинах: «С чего начать – даже не знаю… Колбасы – пять сортов и три копченой. Сервелат, салями, ветчина рубленая и просто ветчина. Сыры – “Нежный”, “Голландский”, “Костромской”, “Российский”, “Пошехонский”, и какой-то еще с зеленой плесенью» и так далее. А потом выясняется, что теперь, когда «удовольствие стало ходить по магазинам, видеть такое сказочное изобилие!», у людей нет главного – денег.

Мрачен писательский взгляд на окружающую его действительность. Война, описываемая Сенчиным, так же безобразна, как жизнь. С этой точки зрения особенно потрясает рассказ «Под сопкой». Два солдата лежат в засаде и ждут атаки. Но как только она начинается, они один за другим падают на землю. И до конца неясно, умирают сразу или же лежат на последнем издыхании, забытые и своим отрядом, и своей страной. Впрочем, похоже, все-таки у одного из них сознание еще теплится… «Мы лежали уже несколько дней. Как-то раз нас смочил дождик, а в остальном погода стояла солнечная. Как-то пришли несколько солдат в серых бушлатах и в противогазах. Они собирали автоматы, патроны, гранаты. Взяли у нас кожаные ремни, уже истертые, но все равно ценные»… И проблема этого неинтереса к поверженным не в том, что одни враги, а другие свои. Думается, причина в людях, изменившихся в наше время до неузнаваемости и понапрасну растративших человеческое в себе.

Поэтому лучшее, что остается героям Сенчина, – пить и жалеть, как не сбылись мечты, не осуществились планы, да вопрошать друг друга: «Жизнь… блин, это же чудо. Вадька! Это… ну, ты понимаешь… Я так ее ждал, я, блин, мечтал… А на фига? Вадька, скажи, на фига?» («На кухне»).

Преданные не только государством, но близкими и даже самими собой персонажи Сенчина будто бродят в темноте, не способные ни выразить своих переживаний, ни найти счастья. Вот и выходит у них какое-то нечленораздельное мычание, как при ударе под дых. Или бессвязное бормотание да односложные ответы. Как у Игоря в «Водке», когда он и Таня идут в парк, и вроде бы все хорошо. Вечер приятен, прогулка в удовольствие и вроде бы герои симпатизируют друг другу, но разговор почему-то не клеится, будто нет общей темы… В финале Игорь провожает Татьяну до ее комнаты, а потом нервно проходится по коридору и бежит за водкой. Тогда-то и становится понятно, чего именно недоставало. Наверное, теперь он просидит весь вечер, будет пить, жалеть себя и упущенной возможности, рефлексировать, волноваться, а может, пойдет признаваться ей в любви, но это уже будет совсем не то и не по-человечески. А что делать и как быть – неясно.

И ответов нет, только вопросы. Почему пьют? Что не так? Кто виноват? Среда? Государство? Но уж точно не в загадочности русской души тут дело, скорее, в каком-то все поглощающем мраке и хаосе нашей российской действительности (или жизни девяностых годов? постперестроечной эпохи?). Да нет, похоже, нашей жизни в целом.

И получается, что у сенчинских героев нет пути к спасению. Любовь – не выход, потому что между мужчинами и женщинами существует некое необъяснимое разобщение, великое расстояние, сократить которое как они ни стараются, не могут. Дружба – тоже не вариант. Вся она в рассказах Сенчина строится на пьяных разговорах «за жизнь», сидениях вечерами на кухне, шатаниях по мрачным улицам «с друганом» и рассуждениях о высоких материях. А порой и вовсе дружба это нечто будто бы вынужденное… как на войне, когда любой, кто даст курнуть свою сигарету, поделится рассказами о себе, а потом послушает тебя – и есть друг. Дом, семья – вообще не то место, куда персонажам хочется идти (а уж тем более возвращаться).

Так, девочка, бросившая школу после девятого, каждый день уходит из дома фактически на панель (потусоваться у ларьков в надежде на то, что ей встретится кто-нибудь веселый), только для того, чтобы провести еще одну ночь где-то («Еще одна ночь»). И вроде бы мать у нее неплохая, работает, бьется, как может, воспитывает дочь, только девочка уже заражена этой серостью и беспросветностью, как и многие другие персонажи Сенчина.

Понятно, при таком отношении к себе и окружающим что ни делай, выход один – смерть. А вот духовная или физическая – вопрос другого характера. Сенчин им тоже задается. Например, в рассказе «Очистка», когда двое неплохо одетых молодых людей убивают пьяненького Генку только потому, что, по их мнению, он грязное отребье, не достойное жизни…

И как спастись от этой чернухи, никто не знает…