Не то, чтобы новая книга Захара Прилепина «К нам едет Пересвет» была совсем новой. Вся те же полюбившиеся эссе из сборников «Я пришел к вам из России» и «Terra tartarara», но переизданные, более четко структурированные и разбавленные несколькими новыми текстами. В итоге получился увесистый двураздельный том – публицистическое избранное (что бы и кто бы ни говорил, а публицист Прилепин блестящий), относящееся в первой части к 2001–2007 годам, во второй – к 2008–2011.

Сам писатель признает в предисловии: вышло «что-то вроде юбилея». Потому как публицистикой он занимается десять лет («есть вещи, которые никогда не напишешь в прозе – они выламываются из текста»), а сама «десятилетка пришлась на пресловутые “нулевые”, которые календарно закончились, но долгожданного слома времен так и не случилось».

Поэтому речь по-прежнему идет о России, и ее пути. О том, что воруют все и всюду, и первым обирает нас наше же государство. О чем весьма иронично, хоть и обиняками говорится в эссе «Как я занял место президента», писанном по итогам встречи писателей и Владимира Путина, где Прилепин задал премьеру два животрепещущих вопроса о Геннадии Тимченко и скандале, связанном с «Транснефтью». «Владимир Владимирович был настроен благодушно и даже не спросил меня, кто я такой. А я ведь ждал этого вопроса. Вместо этого премьер рассказал, что Тимченко знает давно, у Тимченко свой бизнес, и с финским гражданством ему жить проще, потому что ему постоянно нужно решать проблемы в Финляндии, а визу всякий раз делать – сами понимаете, сложно. Так что теперь у него двойное гражданство. А вообще Путин сказал, что он в дела Тимченко нос не сует и надеется, что Тимченко тоже будет вести себя подобным образом в отношении Путина. Что до “Транснефти” – то там, скорее всего, имело место не воровство, а нецелевое расследование средств. То есть хотели они, допустим, кабель протянуть, а вместо этого купили пирожков с капустой на обед. На четыре миллиарда. Не уголовку ж за это людям клеить!»

Оттого неудивительна в нашей стране и бюрократия, о которой Прилепин тоже говорит, но, кажется, больше его занимает то подобострастие, с которым гражданин обращается к лицу чиновническому, будь это общение на высшем уровне или на низшем, например, в ГИБДД города Дзержинска («Государство говорит мне “ты”»). «И всякий мужик, стоявший со мной в одной очереди, – он был похож на меня, и он сплошь и рядом не умел сдержать себя, и суетливо бегал вокруг офицера, едва тот подходил, и заглядывал ему в лицо, и заискивал».

Именно это угодничество есть основа более серьезной деформации отношений (и поражений в будущем). Ведь современный мир «все больше становится триединым, и наше нынешнее триединство это – имидж, комфорт, гламур. Они неразрывны и взаимосвязаны. Имидж и комфорт создают гламур. Гламур и комфорт делают имидж». А еще: «Нас буквально закачали телевизионной ахинеей, где красят, штукатурят и передвигают мебель добры молодцы в спецодежде, а потом варят, жарят и парят что-то на кухне, а потом еще якобы строят дом (Дом–2) под руководством двух светских девиц – но на самом деле ничего не строят, а только выясняют свои глупые отношения целыми сутками, целыми, блин, годами – нашей единственной и неповторимой жизни!» («Мой дом – моя глупость»). В России давно «произошла странная трансформация самого понятия “нормальное”, “норма” (привет писателю Сорокину). Нормальное не вписывается в систему ценностей, оттого что ни ценностей, ни системы» («К нам едет Пересвет»). Потому сомнению подвергается все, даже, казалось бы, священное понятие героизма, сегодня сведенного на нет и больше напоминающего новостийный повод, нежели проявление высших человеческих качеств… А мы (как обычно и до сих пор) плохо учимся на своих ошибках, не интересуемся ни своей историей, ни литературой, нам по боку традиции и нравственность…

Поэтому-то Прилепин призывает нас время от времени останавливаться и прислушиваться к жизни, получше приглядываться друг к другу, читать, да хоть того же Проханова и Достоевского. Видеть детей своих, любить близких, помнить о смерти… Ведь если мы не пересмотрим свои взгляды, не перестанем унижаться и позволять унижать себя, бояться вышестоящих и тех, кто рядом, не найдем в себе мужества сносить тяготы достойно, лучшей жизни нам не видать, как не видать своих ушей…

Впрочем, все не так мрачно. Прилепин верит в Россию и ее людей. Потому что русский человек по природе своей прекрасен, ибо он «и есть та глина, в которую до сих пор легко вдохнуть дар, дух и жизнь. Народ – глина. Когда в него вдыхают живой дух – он становится нацией» («Русские люди за длинным столом»). Пугачев и Разин – две точки колебания русской души. И расслаивающаяся, уплывающая деревня – родина. Потому что «наша почва растворила в себе бесчисленное количество русских сердец, – пишет Прилепин в эссе «Кровь поет, ликует почва». – Я очень понимаю, отчего суровые мужики иногда гладят землю руками. Я увидел это мальчиком в фильме “Семнадцать мгновений весны” и потом, когда вырос, еще несколько раз видел, но смотреть на это хуже, чем на женские слезы». И выход у нас один – чтобы вернуться к себе самим, нужно очиститься от наносного, неважного, злободневного… Только бы знать, как это сделать…