Однажды морозным утром 1958 года, Или Последняя иллюзия драматурга Галича

Воспоминания о событиях того январского дня – основная тема автобиографической повести Александра Галича «Генеральная репетиция». Её «главный герой» — спектакль, которым должен был открыться только что созданный Театр «Современник». Премьеры не случилось. Зато вся драматическая история, связанная с этой погубленной постановкой, с годами приобрела все признаки притчи

Генеральная репетиция

впервые была издана во Франкфурте в 1974 году, вскоре после того, как автор эмигрировал на Запад. Недавно она вышла в издательстве «Книжники». Предыдущее (единственное и по тиражу скромное) российское издание («Советский писатель») было давненько – в 1991 году. Многие ли могли тогда прочитать «Генеральную репетицию»?

Театр, не похожий на другие

Пьесу «Матросская тишина» Галич начал писать в канун Победы, закончил после смерти Сталина, в пору пресловутой «оттепели». Увы, обманула она Александра Аркадьевича и студийцев Художественного театра! Молодые актёры во главе с Олегом Ефремовым хотели заявить о себе двумя спектаклями, которые показали бы: родился театр, не похожий на другие. Какой? Поясняет Евгения Кузнецова, заведующая литературной частью «Современника»: «Сталинизм довел русский театр до того, что актёры выходили на сцену и произносили лозунги. Ефремов со товарищи для того и собрались, чтобы вместо этой рутины на сцене присутствовал живой человеческий дух». Понятно, что и пьесы нужны были, соответствующие этим задачам. Одну «Ефремов со товарищи» нашли — «Вечно живые» Виктора Розова. Вторую искали долго, а когда совсем отчаялись, Михаил Козаков, друг студийцев, подсказал: есть у Галича (тогда уже известного драматурга) пьеса, которая нигде не шла. «Матросскую тишину», историю отца и сына, Абрама и Давида Шварцев, историю любви, войны и Победы, молодые «современники» приняли на ура. «Ефремов понимал, — рассказывала актриса Людмила Иванова, участница тех событий, — что… на этой работе воспитается наше мировоззрение, мы станем труппой единомышленников». Все актёры, оставившие воспоминания о той истории — Людмила Иванова, Игорь Кваша (он играл Давида), Олег Табаков – отмечают игру Евгения Евстигнеева. 32-летний актёр создал образ пожилого «местечкового» еврея Абрама Шварца такой силы, что восторг не выветрился из памяти его коллег и за полвека. Одну из женских ролей исполняла Галина Волчек. И она, и Игорь Кваша, сохранившие верность «Современнику», не раз в присутствии Евгении Кузнецовой с болью вспоминали тот несостоявшийся спектакль и в первую очередь потрясающую работу Евстигнеева, которую зрители так и не увидели.

Абсолютный шедевр

Почему же спектакль не состоялся? Какую крамолу увидели в нём начальники «от культуры», собравшиеся в тот день, 16 января 1958 года, в зале ДК «Правда»? Собрались якобы для оценки новой постановки, а на самом деле для того, чтобы её уничтожить. Единственная была задача: найти для запрета формулировку. «Никто из нас — ни я, ни студийцы — не могли понять, за что, по каким причинам наложен запрет на эту почти наивно-патриотическую пьесу, — пишет Галич. — В ней никто не разоблачался, не бичевались никакие пороки, совсем напротив: она прославляла — правда, не партию и правительство, а народ, победивший фашизм и сумевший осознать себя как единое целое». Оказалось, что такое осознание представителями одной из национальностей совершенно недопустимо. А евреями, речь, конечно, о них, были главные герои пьесы. Напрямую сказать об этом «начальники» не могли. Найдена была другая причина – мол, недостаточно профессиональны молодые актёры для такой работы.

Мы спросили Евгению Кузнецову, бывали ли в истории «Современника» другие случаи, когда запрещали уже готовые спектакли. Она ответила: увы, такое случалось. Например, запретили «Случай в Виши» по пьесе Артура Миллера. Там тоже – война и вопрос, который мучает героев: выдавать евреев или не выдавать. Это был уже 67-ой год. Лет через 15 спектакль вернули в репертуар, но шёл он не долго, потому что, как сказала Евгения, «мышцы» его были уже не те, время ушло. «Но я считаю, — говорит завлит «Современника», — что «Матросскую тишину» зарубили не только из-за еврейской темы и вопросов сталинизма, которые Гилич в пьесе поднимает, но ещё и из-за игры Евстигнеева, которая была абсолютный шедевр. Судя по всему, вот эта художественная составляющая, соединенная с материалом, воздействовала так сильно, что люди из комиссии не могли спектакль не закрыть. Знаете, есть такая старая театральная байка. Где-то в шестидесятых годах был у нас спектакль по повести Тендрякова «Чудотворная», назывался «Без креста». Галина Борисовна Волчек в 27 лет играла в нём темную очень старую женщину, как бы олицетворявшую религиозное зло. А учительницу, борющуюся с этим мракобесием, «светлую сторону», играла Галина Михайловна Соколова. Пришли какие-то начальники, сказали: «Волчек, ты можешь играть похуже?» Потому что она играла так хорошо, так ярко, что правда её героини становилась важнее, притягательнее. Думаю, то же самое случилось и с Евстигнеевым. Он настолько мощно играл главного героя, что это производило не только смысловое очень мощное впечатление, но и не меньшее эмоциональное, и люди в зале соединялись с его правдой. И конечно, не дураки были те начальники. Они поняли, что такое воздействие спектакля на умы и души зрителей им вредит — их идеологии, их базису, тому, на чем они стоят и что защищают».

«Россия остается со мной!»

Повесть Александра Галича – это не констатация событий, произошедших в тот день и в следующий, когда он ходил на приём к одной из «начальниц», зарубивших спектакль, чтобы услышать истинную причину такого решения. И услышал… Наверное, выйдя из кабинета той дамы по фамилии Соколова, Галич и расстался с последней иллюзией, которая ещё питала его творчество и веру, «что все еще как-то образуется». В стране – образуется. Он сам пишет в повести (поставил точку – и пошёл собирать чемодан, чтобы покинуть Родину навсегда), что взялся за неё, дабы разобраться в собственной жизни и понять, почему запрещение «Матросской тишины» сыграло такую важную роль в его судьбе. По-видимому, с той генеральной репетиции и стал неизбежным путь Александра Аркадиевича в эмиграцию, хотя и случилось всё спустя 15 лет.

Итак, это не констатация, не стенограмма. Галич даёт яркую характеристику всем участникам позорного действа, происходившего в ДК «Правда». Вместе с ним и «комиссией» читатель как бы смотрит все четыре акта спектакля, в антрактах заглядывает за кулисы, слышит разговоры молодых Ефремова, Табакова, Евстигнеева… И на эту сюжетную нить нанизаны лиричнейшие (а порой, и остросюжетные!) воспоминания автора о его детских и юных годах в Севастополе и Москве, о поступлении в Литинститут и учёбе в Театральной школе-студии под руководством самого Станиславского, о друзьях и подругах, о предвоенной столице, о войне, приведшей его сначала в город Грозный… Вспоминает Галич и бессонную ночь в вагоне поезда Москва — Ленинград, когда он написал свою первую песню «Леночка», что стало, как он пишет, «началом моего истинного, трудного и счастливого пути» — как автора-исполнителя песен. А один из финальных абзацев повести такой: «Сегодня я собираюсь в дорогу — в дальнюю дорогу, трудную, извечно и изначально — горестную дорогу изгнания. Я уезжаю из Советского Союза, но не из России! Как бы напыщенно ни звучали эти слова — и даже пускай в разные годы многие повторяли их до меня, — но моя Россия остается со мной!» С момента написания этих строк пройдет лишь три года, и Галич, талантливый драматург и поэт, искренне любящий свою страну, умрёт на чужбине.

Весточке из далёкого 58-го

Однако история «Матросской тишины» продолжается. Вот Евгения Кузнецова справедливо говорит: «Это ужасно, когда спектакль уничтожается. Потому что неугодное кому-то кино, если не смыть пленку, ляжет на полку и рано или поздно придёт к людям, то же с книгами, с живописью… А спектакль существует только здесь и сейчас. Даже восстановленный через 20 лет, как произошло со «Случаем в Виши», он уже не тот — уходит время, а вместе с ним уходят острота, желание высказаться, в зале уже другой зритель – и спектакль не становится тем событием, каким должен был бы стать». Всё верно. Но в случае с постановкой по пьесе Галича вышло так, что её запрет стал неким знаковым событием как для драматурга, для актёров, так и, наверное, для российского театрального искусства в целом. Возможно, если вспомнить слова Людмилы Ивановой, случившаяся несправедливость воспитала мировоззрение молодых актёров и сделала их единомышленниками даже в большей степени, чем работа над самим спектаклем. Память о нём, гениально сыгранном и погубленном, тоска по нему жила в сердцах всех причастных к той постановке и в итоге привела к тому, что да – история пьесы продолжилась.

Когда пришли иные времена, и творчество опального драматурга вышло из-под запрета, Галина Волчек, художественный руководитель «Современника», не посчитала для себя возможным возобновить «Матросскую тишину». В первую очередь, потому что не видела этого спектакля без Евсигнеева. В 1988 году пьесу в «Табакерке» поставил Олег Табаков. Роль Абрама Шварца сыграл 24-летний Владимир Машков. В 2019-м спектакль был восстановлен – уже Машковым, ставшим худруком Московского театра Олега Табакова. И он же в новой версии играет старика Шварца. Галина Волчек, рассказывает Евгения Кузнецова, видела этот спектакль и была в восторге от работы Машкова. Притом, что Галина Борисовна никогда не была щедра на комплементы в профессиональной области.

И в заключение об одной удивительной весточке из далёкого 58-го. Считалось, что кроме воспоминаний ничего о том спектакле не осталось. Но вот что рассказала нам завлит «Современника»: «Мы делали книжку к 50-летию театра и говорили, в том числе, о «Матросской тишине». Я пришла к Кваше: «Представляете, Игорь Владимирович, нет ни одной фотографии!» «Ты ошибаешься, — говорит он мне, – есть у меня одна». Когда я приехала к нему и Игорь Владимирович достал эту фотографию, я ее схватила дрожащими руками. Ехала с ней в метро и страшно боялась потерять, помять… Приехала в театр, отсканировала и сразу фотографию вернула Игорю Владимировичу. Теперь она есть в музее театра, и она — моя невероятная гордость!

 

Текст: Марина Бойкова, «Читаем вместе», апрель 2020