О власти интересно поговорить после выборов. Их итоги одних разочаровывают, другие находят в них свидетельство «убедительной поддержки» существующей власти. Прогнозы о будущих действиях победителей, планы оппозиции, баланс политических сил, распределение бюджета… Но все это, кажется, очень скоро может утратить значение – потому что меняется сама природа власти. Меняется изнутри, незаметно – и много быстрее, чем мы думаем. Собственно, уходит привычное содержание самого понятия «власть», и даже об анархии в данном случае говорить трудно, потому что анархия есть противоположность власти в привычном ее понимании.

Автор книги Моисес Наим, будучи исполнительным директором Всемирного банка, изнутри знает, что такое власть, причем на глобальном политическом и экономическом уровне. Но вещи, о которых он пишет, столь новы и необычны, что он счел нужным сопроводить книгу обстоятельным подзаголовком: «От залов заседаний до полей сражений, от церкви до государства: почему управлять сегодня нужно иначе». В русском переводе смысл этого разъяснения немного смещен, в оригинале говорится, что быть «in charge» ныне не то, что прежде. Слово «charge» богато смысловыми оттенками, но главный из них, наличествующий в словарных толкованиях, – «responsibility», ответственность, начисто отсутствующий в русском слове «управление». В сущности, оттенка этого нет ни в русском, ни в английском слове «власть», которому Наим сразу же дает недвусмысленное определение: «способность заставить других делать или не делать что-нибудь». Дело в том, что у обладающих властью «все меньше способов ее применить».

Тут все возмутятся и скажут – как же так! Применяют повсеместно, зачастую самым наглым и безответственным образом. Вот только смысла в это все меньше, полагает Наим. Власть попросту теряет ценность. В самом деле, папа римский по-прежнему влиятелен – но так ли велика его власть по сравнению с властью папского престола в прошлом? Самый очевидный пример – королевская власть. Ни казнить тебе, ни миловать… Авторитарные режимы? Даже самый жесткий авторитарный правитель существует в окружении разного рода групп влияния, он вынужден делегировать свою власть бюрократии, ограничен всякого рода нормами и правилами, возникшими из самой сложности современного общества – не только социально-экономической, но и технологической. Немногие безумцы отваживаются произвольно менять правила эксплуатации поездов и систем водоснабжения или нормы безопасности на химических предприятиях. Между тем, существуют организации, устанавливающие такие нормы и следящие за их соблюдением, – и это тоже власть. Вопрос в том, насколько она велика. А «власть трудно измерить», замечает Наим. У нее, впрочем, есть одно свойство – она всегда действует в отношении других. Вся повседневная жизнь пронизана отношениями власти и подчинения, привычными и потому даже не осознаваемыми; простейшая аналогия – транспорт, где вы подчиняетесь множеству установленных правил. Пока у вас в распоряжении автобус, который ходит по расписанию по одному-единственному маршруту, особой свободы у вас нет. Но вот к автобусу добавляется маршрутка, потом открывается метро, потом вы покупаете машину и ездите сами, а потом – велосипед, на котором можно проехать там, где автомобилю запрещено. Монополия власти автобусного расписания разрушается, вы вообще можете забыть про автобус. Но на место автобуса можно подставить что угодно – от системы образования до концепций государственной безопасности, от профсоюзов до политических партий. Как только появляется способ осуществить что-либо иным способом, монополия существующей власти нарушается. Так вот, современное общество предлагает одновременно очень много таких способов, не важно, легальных или нет. И с каждым новым таким способом снижается барьер вхождения во власть, еще кто-то получает возможность порулить, пусть хоть чуть-чуть. На самом деле это и есть политические инновации – когда люди самостоятельно придумывают новые способы решения своих проблем. Но для этого требуется самоорганизация, и здесь современные информационные технологии открывают массу возможностей. Попросту говоря, людям со сходными взглядами стало проще находить друг друга. Но, между прочим, стало проще и управлять их поведением – тем, кто устанавливает правила взаимодействия в соцсетях и аналогичных виртуальных сообществах. Все это создает очень зыбкую и подвижную среду, в которой едва ли не каждый может почувствовать себя причастным к власти и даже обладающим ею, но которая, накладываясь на все менее эффективные традиционные властные институты (они повсеместно ставятся под сомнение, утрачивают доверие), в конечном счете может привести к потере контроля. Анархия может быть прекрасна с точки зрения юного идеалиста, но в реальности обычно ведет к тому, что поезда перестают ходить по расписанию. Моисес Наим опасается, что по расписанию перестанет работать вся мировая система. Но, предрекая революционные перемены в сфере политики, государственного управления и общественной деятельности, сохраняет оптимизм: «Власть преображает себя в столь многих областях, что неизбежно подвергнутся серьезной трансформации и те формы, в каких человечество организует себя, чтобы выживать и развиваться».