Роковой выстрел в Сараево в австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда стал одним из последних звонков для Австро-Венгерской империи. Впрочем, Первая мировая война положила конец и другим империям – Российской, Германской и Османской. Каждая из этих держав была уникальна по-своему. А Австро-Венгрия была, вероятно, самой уютной империей довоенного времени – с ароматом венского кофе, чарующими вальсами и торжественно-печальным маршем Радецкого.

Живущие в Праге специалисты по Центральной и Восточной Европе Андрей Шарый и Ярослав Шимов написали замечательную книгу о судьбе Австро-Венгрии. О стране, которой давно уже нет. Стране, ставшей центральноевропейской Атлантидой ХХ века. Много ли отечественный читатель знает об этой державе, вершившей некогда судьбы многочисленных народов Европы? «Лоскутная монархия», «тюрьма народов», «прогнившая империя Габсбургов» – эти определения легко припомнят люди, учившиеся в советское время. Любители художественной литературы знают уничижительную злую сатиру Ярослава Гашека, живописующую идиотизм австро-венгерской жизни. А те, кто сумел осилить «Человека без свойств» Роберта Музиля, вспомнят приклеенную двуединой монархии кличку «Какания». Это неблагозвучное название родилось из от аббревиатуры «k.u.k.» (Kaiserlich und Koeniglich – императорский и королевский), сопровождавшей жителей империи от рождения до смерти. Даже солнце над Австро-Венгрией, если верить записным острякам прошлых времен, вставало тоже «императорское и королевское».

А если отвлечься от стереотипов и попробовать посмотреть на Австро-Венгрию без гнева и пристрастия? Картина получится очень и очень интересная. И Андрей Шарый, и Ярослав Шимов предлагают увидеть эту картину не плоской, а по-настоящему объемной. «Австро-Венгрия вовсе не идеальное государство, и эта книга совсем не панегирик былой империи», – признают авторы, обещая не обходить острых углов. Но и не собираются отказываться от личных симпатий. Взвешенное сочетание объективности и субъективности, великолепное владение историческим материалом, хороший язык – все это делает книгу об Австро-Венгрии практически безупречным образцом исторического научпопа.

«Подданные австрийского императора и венгерского короля совершали кругосветные путешествия, штурмовали полярные широты и горные вершины, учили Европу танцевать вальс и любить оперетту, они открывали новые земли и звезды, писали поэмы и теологические трактаты и даже устанавливали олимпийские рекорды. Это жители империи Габсбургов изобрели торпеду и керосиновую лампу, оборудовали первую в мире телефонную станцию, построили первую в мире высокогорную железную дорогу и провели одну из первых в Европе линий электрического трамвая. Они не просто были частью Европы – Европа была невозможной без них и их государства».

В каком-то смысле Австро-Венгерская монархия являлась предтечей Европейского Союза, считают авторы. И с ними трудно поспорить. Во-первых, это была большая страна с огромным населением. Шикарная, декадентская Вена, быстро развивающийся Будапешт, промышленные районы Чехии, сельскохозяйственные земли Словакии, морской воздух Триеста, провинциальный дух Галиции… По площади в Европе дунайская империя уступала лишь гигантской России. Австро-Венгрия объединяла под скипетром Габсбургов людей самых разных национальностей: австро-немцы, венгры, чехи, поляки, хорваты, боснийцы, словаки, словенцы, румыны, итальянцы, украинцы, сербы. Конечно, не все жители империи были довольны жизнью под габсбургской властью, мечтали об автономии, многие – о независимости. Но империя Габсбургов была империей мягкой, даже космополитической. На австро-венгерских кронах номинал указывался на десяти языках. Почти как в Советском Союзе, где надписи на рублях были сделаны на языках 15 союзных республик. Вообще, между Австро-Венгрией и нашей страной – будь то Российская империя или Советский Союз (а то и Российская Федерация, не убоимся этого – щекотливого с учетом судьбы Австро-Венгрии – сравнения) есть немало общего. Это и полиэтнический, и поликонфессиональный характер. И даже непонятность для иностранцев: «Дунайская монархия кое в чем оставалась таинственной не только для западноевропейских соседей, но подчас, кажется, и для себя самой». И опыт распада большой державы на независимые государства, разбежавшиеся, но сохраняющие – пусть даже против своей воли – чувство общности…

Была ли Австро-Венгерская империя изначально обречена на распад – или же к фатальному концу ее подвело несчастливое стечение внешних и внутренних обстоятельств? Этот вопрос, на который никогда не сыскать однозначного ответа. В конце концов, случилось то, что случилось. Габсбурги оказались не нужны своим подданным, разобравшим бывшую империю на несколько новых государств. И этим новым государствам ХХ столетие уготовило очень нелегкую судьбу – с аншлюсами, революциями, оккупациями, иностранными интервенциями и гражданскими войнами. «Для народов Центральной Европы столетие без Габсбургов оказалось не более, а куда менее счастливым, чем столетия “под Габсбургами”».