Остров на краю мира, пограничная земля. Можно забраться на башню старого маяка – и смотреть на горизонт, за которым скрывается новый, лучший мир… Таков Хиддензее, остров у побережья Балтийского моря, с давних пор ставший прибежищем немецких искателей, жаждущих обрести в отшельничестве духовное просветление. Открыл его в этом качестве знаменитый драматург Герхарт Гауптман, увидевший в этой скудной земле – перемежаемые болотистыми низинами пустоши и дюны, поросшие лесом – «идеальный остров», место тишины и сосредоточенного уединения. Гауптман не был одинок в своем пристрастии. На острове кто только ни побывал – от Эйнштейна и Фрейда до звезд кино и театра (тут нам стразу приходит на ум Коктебель – на одном из старинных фото шествующий по пляжу Гауптман чем-то напоминает Волошина).

Таково место действия недавнего романа Лутца Зайлера – первого прозаического опыта известного немецкого поэта. Со времен Гауптмана прошло сто лет, а Германия пережила национальную катастрофу, вместившую гибель империи, взлет и падение Третьего рейха, поражение в двух мировых войнах, оккупацию и раскол страны. Хиддензее оказался в восточной части, ставшей Германской Демократической Республикой, одним из участков ее морского побережья, наиболее приближенным к Западу. Полсотни километров – и вот она, невидимая за горизонтом и такая манящая Дания.

Современному читателю, пожалуй, и не только российскому, нелегко понять, что собой представляла повседневная жизнь в ГДР. Если говорить об атмосфере, это было почти идеальное полицейское государство, где практически каждый мог быть под колпаком. Небольшая страна, затеряться негде – а выхода для несогласных почти не было. Именно тогда Хиддензее стал привлекать тех, кто мечтал вырваться – любой ценой. А также всякого рода неформалов, искателей странного, людей, потерявшихся в этой жизни, не умеющих примириться с жесткими рамками повседневности…

Таков и герой книги, вчерашний (а точнее – недоучившийся) студент-филолог Эд, надломленный гибелью любимой девушки. В сущности, он просто стремится убежать от жестокой реальности, раствориться в Нигде – и, естественно, выбирает Хиддензее, потому что выбор-то невелик. В мыслях и чувствах его – сумбур и туман, Зайлер великолепно передает это смятение наивного подростка, почти сумеречное состояние, в котором мешаются воображаемое и действительное. Но как-то все устраивается, Эд прячется в примитивной работе мойщика посуды в отнюдь не блестящем заводском пансионате… и обнаруживает, что его окружают не самые обычные люди. Они словно добросовестно притворяются сотрудниками пансионата, а на деле – вовсе не те, кем стремятся выглядеть. И прежде всего Крузо, Алексей Крузо́вич, полурусский-полунемец, точнее, русский, выросший в ГДР.

ГДР, хотя и числилась государством независимым, фактически до конца своего существования оставалась оккупированной советскими войсками территорией – пусть и с внутренним самоуправлением. В формальных и политических терминах это было не так, но, похоже, именно так воспринимала ситуацию немалая часть населения страны. Вместе с тем и советские люди в ГДР существовали не как всесильные оккупанты, но как пленники: «Всю территорию окружали маленькие деревянные вышки и стена, по верху которой тянулось несколько рядов колючей проволоки; называлось это Русский городок номер семь. Ребенком я часто размышлял об этой цифре и представлял себе шесть других городков. Точно таких же, как наш, с большими виллами, учебным плацем, стрельбищем, жилыми домами, картофельными складами, гауптвахтой, игровой площадкой и с мальчиком вроде меня», – вспоминает Крузо, сын советского офицера. Не случайно он становится в книге проповедником и агентом свободы, которая всегда была «древним секретом острова, которая влечет нас и берет в помощники». И вся загадочная деятельность, которую ведут окружающие Эда персонажи, порой странные и не слишком приятные, в итоге оказывается направленной на одно: помочь тем, кто пытается любой ценой вырваться из страны. Крузо называет их «бездомными», «потерпевшими крушение». «Все они по-настоящему уже не принадлежат этой стране, они потеряли почву под ногами», – говорит он Эду. Но ценой чаще оказывается жизнь. И Крузо прекрасно это знает: «Вначале они еще плывут. Или кое-как гребут. Или сидят в крохотных подводных аппаратах, или цепляются за моторы, которые тянут их через прибой. Но они терпят неудачу. Где-то в открытом море в карбюратор попадает вода, или они замерзают, или не хватает сил…»

В заключительной, документальной главе Зайлер рассказывает об этом, не щадя чувств читателя – местами текст напоминает отчет патологоанатома. Балтика сурова, и немногих море отпускало живыми. Но в открытое море еще надо было прорваться – сквозь плотный пограничный кордон, ускользнув от ищущих лучей прожекторов и патрульных катеров. Жестокая ирония в том, что действие разворачивается в канун объединения Германии, реальность то и дело врывается в насыщенную литературными аллюзиями и всплывающими из подсознания образами ткань повествования. То вдруг радио сообщает о скопившихся на венгерско-австрийской границе немецких беженцах (это был первый исход), то что-то о перестройке в СССР… Вроде уже и нет нужды так рисковать, но система Крузо работает – и работают гэдээровские спецслужбы, стремящиеся положить ей конец… И вдруг выясняется, что «Крузо арестован. Арестован и препровожден в Росток, как говорят, на допрос. Незаконное пересечение границы. Сопротивление вооруженным органам. Подозрение в организации антигосударственной группировки». Напомним, ГДР в тот момент оставались считаные недели…