На высоте 13 500 метров давление 145 мм при норме 760, а температура минус 56 оС. Без кислородной маски запасов кислорода мозга хватает на 5–6 секунд. Потом можно успеть только одно – почувствовать дикую боль, когда пузырьки азота в крови закипают, а в мышцах – давят на нервные окончания. Где уж тут найти нужную ручку, рычаг, посредством которого запускается пороховой твердотопливный двигатель устройства катапульты!

На разгоне до предельного числа Маха (около 2,5 скоростей звука), на высоте 13 500 метров у испытуемого самолета МиГ–23 отломилась половинка стабилизатора (одно из крыльев на хвосте самолета). Относительно общих размеров – штука небольшая, но лишних деталей у летающей машины нет, и любое повреждение конструкции весом 13 тонн на вышеуказанной высоте и скорости гарантированно приводит к разрушению самолета и гибели экипажа. Так и пошло: истребитель бешено завращался вокруг своей оси, раздираемый огромными противодействующими силами. В доли секунды отломился нос, оба крыла… Искалеченный обрубок-фюзеляж понесся к земле, готовый стать огненным гробом летчику. Скорость, конечно, была уже меньше, и высота не стратосферная, но надежда на спасение почти исключалась…

И все-таки он катапультировался, и все-таки – остался жив! Летчик-испытатель 1 класса, москвич, 43 лет от роду – Николай Сергеевич Зуев. В 1966–1983 годах он работал летчиком-испытателем военной приемки авиазавода «Знамя труда» (город Луховицы Московской области). Испытывал серийные сверхзвуковые истребители МиГ–21, МиГ–23 и их модификации. Книгу-воспоминание о его жизни написала жена, передав не только личное, но и объективно заслуженное чувство уважения к человеку опасной профессии, патриоту, влюбленному в огромное небо и в свою Родину. Прожив интересную, яркую жизнь, он жалел об одном – о том, что не увидел Землю из космоса.