Стереотипное мнение о том, что музыку Третьего рейха составлял исключительно коктейль из «Германии превыше всего», «Хорста Весселя», пафосных звуков Вагнера и бравурных прусских военных маршей, довольно далеко от реальности. Историк Андрей Васильченко пытается «озвучить» историю Третьего Рейха в очередной книге из серии «Элегантная диктатура» и приходит к довольно неожиданным – на неискушенный взгляд – выводам.

Тоталитарное государство, каким был Третий Рейх, на то и тоталитарное, чтобы охватывать своим вниманием все сферы человеческой жизни. А уж культурную сферу – особенно. Музыка же с середины XIX века все более превращалась в неотъемлемую часть досуга и свободного времяпровождения европейцев. Благодаря техническому прогрессу – появлению радио, грамзаписи, звукового кино, музыка стала не просто элементом развлечения, но и одним из инструментов средств массовой информации. А то, что контроль за СМИ является одним из столпов диктаторских режимов, – в этом сомневаться не приходится. Любое творчество в предельно бюрократизированном Третьем Рейхе было (или, во всяком случае, должно было быть) строго регламентировано, отрегулировано партийными и государственными структурами и подвергалось цензуре. Пропаганда и культура в нацистском государстве фактически приравнивались друг к другу.

«1933 год, когда национал-социалисты пришли к власти, – пишет Андрей Васильченко, – в музыкальном отношении в целом характеризовался весьма противоречивыми устремлениями. С одной стороны, можно было наблюдать желание знать и слушать иностранные новинки, с другой стороны, наблюдалось пугливое желание консервативной публики вернуться к музыке прошлого». Почти сразу после прихода к власти наци сделали ставку на «оживление» немецких народных песен. На «свалку истории» выбрасывались «декадентские и расово чуждые элементы». Так, джаз с его негритянскими корнями был объявлен «дегенеративной музыкой». Широко известен нацистский пропагандистский плакат на эту тему, изображающий играющего на саксофоне негра, на лацкане у которого красуется шестиконечная звезда Давида. К слову, атаку на джаз наци повели еще до прихода к власти – вошедшие в 1929 году в состав коалиционного земельного правительства Тюрингии национал-социалисты издали указ местного значения «Против негритянской культуры за немецкую народность». А уж после победы НСДАП в 1933 году негритянский джаз начали планомерно вытеснять из радиоэфира по всей стране.

Однако же полностью избавить Германию от джаза нацистам так и не удалось. Было решено создать «немецкий джаз». Более того, джазовая музыка так или иначе использовалась ими в своих пропагандистских целях.

Сохранились в Третьем Рейхе и знаменитые берлинские кабаре, которыми Германия славилась в годы Веймарской республики (вроде того, которое изображено в знаменитом фильме «Кабаре»). Но это были, конечно, уже совсем другие кабаре. Многие деятели кабаре 1920-х годов оказались в эмиграции, другие – в концлагерях. Шутить со сцены, особенно на политические темы, стало проблематично.

А основная часть музыки, которую в национал-социалистической Германии передавали по радио, была вовсе не маршами, а эстрадными песнями. Причем практически в том виде, в котором они стали привычны для немцев в донацистские времена. «В первую очередь, – объясняет историк, – это было связано с тем, что эстрадная музыка в отличие от живописи и скульптуры являлась продуктом массового потребления. В данном случае для того, чтобы успешно (с точки зрения национал-социалистических властей) изменить эстрадную музыку, надо было изменить вкусы самих немцев, что являлось не самой легкой задачей». Но и эстрадную музыку нацисты умудрились поставить на службу режиму, превратив ее в весьма эффективный инструмент мобилизации германского общества и манипуляции массами.

А что же «Лили Марлен» – знаменитая песня, вынесенная в заглавие книги?

Эта песня с незамысловатыми любовными стихами, написанными еще году в 1915-м, с началом Второй мировой войны стала настоящим «хитом» у немецких солдат. Она «была чем-то средним между традиционным шлягером и солдатской песней».

Парадоксально, но эта песня пользовалась популярностью и по ту сторону «баррикад» – у британских и американских военных. К тому же союзники использовали ее для пропаганды: передавали в радиопередачах для немецких солдат. Но с переделанными словами: «Может быть, ты погибнешь в России, / А может быть, в Африке, / Но все равно ты погибнешь где-то там, / Так как этого хочет фюрер».

Апогей успеха «Лили Марлен» пришелся на 1942–1943 годы. Песню крутили по радио каждый день – и даже по нескольку раз. Для многих солдат ее прослушивание по вечерам превратилось в своеобразный ритуал. «По мнению немецкого исследователя Мартина Тиле, причина популярности песни “Лили Марлен” в Третьем рейхе крылась как раз в ее предельной аполитичности. В ней солдат предстает не как часть безмолвной серой массы, а как любящий человек, который отнюдь не уверенно взирает в свое будущее». Впрочем, аполитичность песни отнюдь не помешала нацистам сделать «Лили Марлен» орудием своей военной пропаганды.