«Светлейшая княгиня Мария Феликсовна Романовская-Красинская, заслуженная артистка Императорских театров Кшесинская». Эта надпись выбита на могильном камне на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, где нашла покой знаменитая балерина, оставившая легкий след в истории не только русской монархии, но и русской революции. Скандалы вокруг фильма «Матильда» подогрели интерес публики к альковной стороне далекого прошлого, придав киноленте этакую ауру полузапретности.

«Цесаревич приехал в 12-м часу, не снимая пальто, вошел ко мне в комнату, где мы поздоровались и… первый раз поцеловались. Цесаревич мне привез свои карточки, из которых одна мне очень понравилась. Он снимался в Японии, в штатском. Я получила от Цесаревича подарок, чудный браслет». Эта запись в дневнике Матильды Кшесинской рассказывает об одной из самых волнительных ее встреч с будущим императором Николаем Вторым. И если уж изучать «тайны Дома Романовых» сквозь призму личных отношений членов императорской фамилии с юными балеринами, то лучше всего прибегать к историческим источникам и/или помощи профессиональных историков.

Тем же, кому по душе не сухая историческая правда, а мелодраматическая красивость, тоже найдется чтиво по вкусу. Здесь есть все – и страсть, и ревность, и любовь, и интриги… Иными словами, все необходимые для душещипательного чтива составляющие.

Книга Натальи Павлищевой про Матильду Кшесинскую написана «по мотивам фильма Алексея Учителя». И, пожалуй, это самое примечательное в этом произведении, потому что никаких Америк очередная (действительно, про Марию-Матильду Феликсовну издано немало томов – и проходная по преимуществу беллетристика, и несколько изданий ее воспоминаний плюс переписка с Николаем II) книга о балерине Мале и ее взаимоотношениях с Николаем Александровичем Романовым не открывает, а дает возможность получить книжное сопровождение кинопроизведения. И опять-таки, если бы не скандал вокруг фильма, то вряд ли книгопечатная новинка вызвала бы большой интерес.

И конечно, дьявол кроется в деталях. Любители поискать «блох» в историческом романе в случае с «Матильдой» будут довольны – их ждет интересная охота. Вот хотя бы члены императорской фамилии (а в это время еще жив Александр III) поют… «Сулико». Правда, стихи Акакия Церетели были написаны в 1895 году, а саму песню впервые исполнили лишь в 1898-м. И то на грузинском языке, а на русском она получила популярность лишь в конце 1930-х. Так что вряд ли великий князь мог петь «Я могилу милой искал…».

Если оставить за скобками претензии тех политиков и деятелей культуры, которые пытались включить красный свет для «Матильды», то в самом факте появления мелодрамы на историческом материале, кажется, нет ничего зазорного. Тем более, в России – государстве с республиканской формой правления. В Великобритании, например, спокойно снимают фильмы о королеве Виктории и ее взаимоотношениях с различными мужчинами – например, шотландцем Джоном Брауном («Миссис Браун») или Абдулом Каримом («Виктория и Абдул»). И несмотря на то, что на британском троне восседает праправнучка Виктории королева Елизавета II, в Букингемском дворце и не думают призывать к запретам этой кинопродукции. Впрочем, королева Виктория в отличие от Николая II не прославлена в лике святых…

Конечно, книжная «Матильда» не полностью тождественна «Матильде» киношной. (Более того, книгу не следует воспринимать и как сценарий фильма – у него другой автор.) Но в целом сюжетные линии здесь схожи. И с точки зрения профессиональных историков «Матильда» весьма вольно (а на взгляд ригористов-критиков и вовсе чрезмерно фривольно) трактует историю взаимоотношений между наследником российского престола и балериной Мали, не слишком сообразуясь с фактами. А, скажем, вся линия с графом Воронцовым, будто бы пытавшимся соперничать за Кшесинскую с цесаревичем, а потом попавшим в качестве подопытного к немецкому врачу-психиатру, является экзотическим плодом воображения создателей фильма.

Тут возникает довольная непростая дилемма. С одной стороны, есть роман между наследником престола и юной балериной. С другой стороны, есть желание снять фильм-мелодраму об этом. Тогда, пожалуй, и делать произведение об исторических персонах надо максимально придерживаясь исторических же фактов, в тесном контакте с профессиональными историками. Но если попытаться подпустить вольной трактовки прошлого, то, вероятно, следовало бы поместить мелодраму в декорации условности. Как это делал, например, Акунин в книгах о Фандорине. За персонажами легко угадываются прообразы, но именно по этой причине к исторической правдоподобности претензий быть не может: реальность тут альтернативная.

Хотя… Мог же Александр Дюма-отец на свой манер перекраивать историю Франции в «Трех мушкетерах», рассказывая о романе Анны Австрийской и герцога Бэкингема или кознях кардинала Ришелье. Ну, так то был все-таки Дюма. А персоны Людовика XIII и его жены не так волновали умы французского общества, как расстрелянная сто лет назад в Екатеринбурге императорская семья занимает мысли россиян.

Купить бумажную книгу