Пользователям социальных сетей многое из опубликованного в увесистом томе публицистики Захара Прилепина покажется знакомым – и так оно и есть. Многие из «главок» этой книги – посты из Фейсбука, написанные в наполненные драматическими переживаниями дни современной Смуты. Детище Цукерберга в дни украинского кризиса стало виртуальной территорией ненависти, территорией войны. И дыхание войны так и разлито по страницам книги.

«С конца 2013 года я вел записи чужой смуты, ставшей смутой своей, – не столько описывая события, сколько рассматривая свои ощущения, главным из которых было: “Это уже случалось с нами! Это не в первый раз!” – и тут же публиковал эти заметки где придется, чаще всего в собственном блоге.

Выяснилось, что самые разнообразные события из великорусской и малоросской истории связаны с происходящим напрямую, даже если имели место сто, двести или тысячу лет назад.

Что русская литература, поэзия и проза, воззрения и суждения национальных классиков удивительным образом иллюстрируют всё, что мы видели, слышали и пережили в течение года.

Десятки, а то и сотни из приведенных далее записей спустя час или день перепечатывались в печатных и сетевых изданиях.

Я нажил себе множество ненавистников и приобрел еще больше друзей».

Прилепинская публицистика провоцирует на дискуссию. Соглашаясь с ним в одном, в другом хочется поспорить. Правда, дискуссии у нас все больше звучат в тональности телевизионных ток-шоу: сплошной крик, в котором кричащий слышит только себя. Слово написанное, получается, услышать легче, чем произнесенное. Правда, споры в соцсетях тоже в ту еще помойку превращаются…

Это предвзятая – и Захар ничуть по этому поводу не комплексует – публицистика. Острая, горячая, злая.

Возможно, потому, что происходящее на Украине – это и в самом деле не чужая Смута, не чужая война, не чужая проблема. Что бы там ни говорили про «гибридную» войну, про то, что на Западе называют proxy war, «войной по доверенности», происходящее – это прежде всего гражданская война. Затрагивающая не только наших соседей. Происходящее в Киеве ли, на Донбассе ли, в Крыму ли касается нас, живущих в Москве, Питере, Нижнем, Сибири, на Дальнем Востоке.

В общем-то, получается, что книга эта не только об Украине. А о нас. О России. Хотя, впрочем, куда уж без Украины. Легко петь про то, что «мы никогда не будем братьями», но от родства как отделаешься?

Украинский разлом прошел по друзьям и коллегам, по семьям. Да что там говорить: по отдельным людям, не могущим порой определиться, с кем они в этой схватке. Захар Прилепин с выбором, похоже, определился с самого начала.

Из сегодняшнего дня он легко переносится в прошлое, в историю. Классиков отечественной литературы призывает себе в соратники. В ополченцах Новороссии видит героев Шукшина и Шолохова.

Это очень неровная книга – и это понятно, ее ритм диктовала жизнь. Одни посты поднимаются здесь на прекрасную высоту, к вечному. Другие, вероятно, со временем, когда спадет злободневность, будут интересны историку как источник по общественно-политическим настроениям времен украинского кризиса 2010-х годов.

А еще, похоже, это очень честная книга. Непричесанная, такая, как она писалась. Что называется, от души. Но и разум Прилепин тоже не выключает. И это тоже очень важно.

То, что происходит сегодня в информационном пространстве, – самая настоящая война. Не менее ожесточенная, чем та, которая ведется снарядами, пулями, минами. В этой войне не признают полутонов. Здесь есть лишь свои и чужие.

И Захар Прилепин на этой волне солдат. Свои бои он ведет по всем правилам воинского искусства. Уходя, где и когда надо в глухую оборону. Переходя в контратаку. Ведя позиционные сражения.

Захар – не «диванный» боец, которых так много появилось в наши дни в Интернете. Он ездит в Луганск и Донецк. И заметки оттуда, возможно, лучшее из этого сборника. Иная короткая зарисовка с войны стоит целого рассказа.

Сборник получился мрачным – так и видишь насупившего брови в словесной схватке Захара. Но в то же время в нем есть место свету. И надежде («В четырнадцатом году третьего тысячелетия нам в очередной раз показалось, что мы летим в тартарары. А мы просто зашли на очередной круг» – что это, как не слова надежды?), и вере. А пожалуй, что и любви. «Выпьем, короче, за любовь. Легче в жестикуляции, а то рюмки перебьем».

Захар убедителен в своем напоре. Вряд ли он обратит в свою веру противников. Вряд ли переспорит их. Точно так же, как и они не смогут переспорить Прилепина. Сдавать свои позиции он не станет. Как сказал несколько веков назад один известный исторический деятель: на том стою, и не могу иначе.

«Мне не стыдно, – говорит Захар, – за сказанное мной – и я по-прежнему убежден, что глаза мои были трезвы, а суждения – разумны.

Тем же, кто думает совсем по-другому, скажу одно: я смотрю на все глазами того народа, к которому имею счастье принадлежать.

Правды, которую, как одеяло, можно натянуть на всех сразу, – нет.

Выносила бы меня другая мать и породил бы другой отец – все, возможно, было бы иначе.

Но все есть как есть, и так тому и быть впредь».